Александр старался не показывать вида, но внутри него бушевал восторг. Первая охота — и сразу такое серьёзное задание! Если всё пройдет успешно, он пополнит ряды Ордена на год раньше. Однако его отец думал иначе. В глубине души Павел Андреевич был охвачен страхом за сына, но идти против решения Великого магистра он не мог.
— Как прикажет Великий магистр! — хмуро произнёс Павел Андреевич, резко поднимаясь из-за стола. Его лицо побледнело, а взгляд стал тяжёлым. — Я буду у себя в кабинете. У меня должен быть план дворцовых катакомб. Александр, прикажи слугам подать ужин.
Проходя мимо брата, он остановился и, обернувшись, добавил тихо, так, чтобы услышал только Пётр:
— Твари забрали у меня жену. Не дай им забрать у меня и сына...
Когда Павел покинул гостиную, Пётр Андреевич обратился к Александру:
— Не переживай за него. Сейчас он всё обдумает и поймёт, что я прав. Ему тяжело. Он слишком часто видел смерть... Но иногда, чтобы победить, нужно рискнуть и самому отправиться в логово твари.
Александр не нашёл, что ответить. Он молча кивнул, приказал слугам подать ужин и удалился к себе, сославшись на усталость.
После ужина его дядя неожиданно пришёл в комнату с большим свёртком в руках. Даже не постучавшись, он открыл дверь и увидел племянника, лежащего в темноте на кровати. Лицо Александра было мрачнее тучи. Волнение сменилось сомнениями, а радость от предстоящей охоты угасла. Теперь он искренне сожалел о своей настойчивости.
— Всё думаешь о словах отца? — тихо спросил Пётр Андреевич, включив свет.
Александр промолчал.
— Как я уже сказал, он боится тебя потерять. Считает, что ты не готов. Я же другого мнения. Завтра ты отправляешься на охоту с нами не потому, что твой дядя Великий магистр, а потому, что ты способен помочь. В фехтовании тебе нет равных, стреляешь ты отлично, а твой ум заставляет завидовать даже самых опытных охотников.
Александр продолжал молчать, глядя в одну точку.
— Отправляясь в Петербург, я не планировал брать тебя в Гатчину, — признался Пётр Андреевич. — Но прибытие без подарка было бы совсем уж неподходящим.
Он развернул свёрток, и глаза Александра невольно округлились. Перед ним оказался чехол с новеньким винчестером, точно таким, каким пользовались охотники из Ордена, кобура с пистолетом Кольт, а также серебряная сабля в ножнах.
— С огнестрельным оружием ты уже знаком, — начал Пётр Андреевич, видя реакцию племянника. — В прошлом году ты его опробовал. Мне это оружие так понравилось, что я решил перевооружить им всех наших охотников.
Пётр Андреевич взял в руки саблю и извлёк её из ножен. На свету клинок блеснул, отражая электрический свет.
— А вот сабля, — продолжил он, поворачивая клинок. — Это настоящее произведение искусства, прибыло к нам из Германии.
Сабля с виду напоминала обычную офицерскую пехотную саблю образца 1855 года. На клинке красовалось клеймо знаменитой оружейной фирмы Карла Айкхорна из Золингена. Однако эта модель была особенной. Изготовленная специально для охотников Ордена, она была выполнена в серебре. На зеркальной поверхности клинка сияла латинская гравировка:
— Считай это подарком на день рождения! Я ведь пропустил его, — улыбнулся Пётр Андреевич.
На лице Александра появилась первая за вечер улыбка. Подарки пришлись ему по душе.
— Ладно, — продолжил дядя, поднявшись. — Мне ещё нужно поговорить с твоим отцом и изучить план катакомб. Оружие не заряжено, патроны получишь завтра. Рассмотри всё как следует и ложись спать. Завтра мы отправляемся в Гатчину рано. Нас ждёт сложный день.
Когда дядя ушёл, Александр долго разглядывал подарки. Они вызывали в нём одновременно восторг и чувство ответственности. После этого он аккуратно сложил всё в шкаф и, наконец, лёг спать.
Александра разбудили с первыми лучами солнца. Он нехотя поднялся, чувствуя тяжесть раннего пробуждения, и сразу заметил на стуле приготовленную для него одежду. На спинке аккуратно висели: суконная рубаха, походный мундир, шаровары, белые валенки с обшитыми коричневой кожей носками, серая офицерская шинель и папаха. Рядом висел кожаный патронташ, доверху набитый патронами 12-го калибра с серебряной дробью, а также пять магазинов для Кольта, снаряжённых серебряными пулями. На столике стояла фляга, наполненная святой водой.
Его собирали не на охоту, а словно на войну.
Одетый в строгую форму, Александр спустился вниз. На первом этаже его уже ожидали остальные. Охотники и его дядя были одеты в такой же экипировке, но Пётр Андреевич выделялся: вместо сабли или шашки он носил массивный серебряный топор, сверкавший в утреннем свете.
Рядом стоял отец. Павел Андреевич сохранял уверенный вид, но было заметно, что в глубине души он тревожится за сына. Подойдя ближе, он молча поцеловал Александра в лоб, а затем шагнул назад, словно пытаясь скрыть свои эмоции.
— Береги себя, — только и сказал он, хотя голос чуть дрогнул.