– На самом деле проклятых куда больше, чем принято считать. Я ведь служил под началом Главного архивариуса Константина, в отделе по борьбе с демоническими вмешательствами. Вернее, меня туда перевели не сразу, а… Впрочем, не важно, – соскользнул он с темы, которую сам и поднял. А Норма уловила в его свечении нотки досады и тоски. – У меня был доступ ко множеству меморий и книг, я углубился в эту тему. Так вот, демоны гораздо охотнее сходятся с людьми. Они продолжали плодить полукровок и после Страшной Годины.
– Так почему ты решил, что двухголовая из таких? – настаивал Лес.
– Минуту терпения. – Октав дернул уголком рта. – Великопроклятые весьма разнообразны, у них нет какого-то общего внешнего признака, который бросался бы в глаза. Но! – Он поднял палец. – Во-первых, их крайне сложно убить. Есть теория, что это и вовсе не возможно. Великопроклятые до крайности живучи. Во-вторых, они используют особую силу, не похожую больше ни на что: отводят глаза, наводят морок и, предположительно, мгновенно переносятся с места на место или переносят другого человека. На небольшие расстояния. Эту способность они унаследовали от демонов, хоть и не в полной мере.
Норма бросила взгляд на Леса. В глазах брата читалось понимание.
Великопроклятых и правда может быть много. Видимо, к ним относились старик, которого они привыкли называть бессмертным еретиком, и Разбирающийся Человек. Норма помнила чувство, когда в первый день службы от «Поющего осла» их швырнуло к ступеням сыскного управления, но списала все на усталость и цветочное пиво. Да и пленник Петра Архипыча вряд ли был простым человеком или даже мистериком.
– К тому же меня весьма насторожил шифр на том коробе, – добавил Октав. – Их отец-алхимик либо сам был демоном, либо культистом и спокойно воспитывал бастардов. Но этого мы уже не узнаем.
– Дети демонов повсюду, – протянул Лес, заглядывая на дно кружки. – Тьфу, скудство. Но это не отменяет того, что наша двухголовая – перевертыш!
– В какой-то степени, – скривился Октав. – И ты хотел что-то предложить?
«Сейчас Лес наговорит что-то такое, отчего мне будет стыдно, – внутренне сжалась Норма. – Октав его высмеет, и они поссорятся. Тогда я непременно вмешаюсь, и перемирию конец. А ведь мы даже начали вместе работать…»
– Как я уже рассказывал, да, я рос в городишке Кисель, где, кроме ягодных полей и церквушки, ничего-то и нет, – не замечая терзаний сестры, начал Лес. – Мать у меня женщина светобоязненная, но ребенком это не мешало мне слушать всякие истории на вечерних посиделках соседей. И вот там я узнал о волколаках-перевертышах. На самом деле они не только в волков обращаются, но еще в медведей, рысей и другую живность. А бывает, что и принимают облик других людей, и вот эти-то истории были самые страшные.
Вопреки опасениям Нормы, Октав слушал внимательно, не меняясь в лице, уперев подбородок в переплетенные пальцы.
– Чтобы отделить одну сущность от другой, старые люди советовали выманить тварь в полночь на перекресток, а там облить нашептанной водой или отсечь прядь волос прокаленным в огне ножом, – продолжал Лестер, – тогда она явит истинное лицо. Да, быть может, это только байки, глупые россказни, но откуда-то они же взялись. Что думаешь, инквизитор с доступом к книгам? – с ухмылкой закончил он.
Пару минут Октав сосредоточенно размышлял, не меняя позы. И, судя по всему, что-то припоминал. Когда Норма уже готова была вмешаться, чтобы предложить караулить Марьяну у «Тезауруса» или мануфактуры, он вдруг отмер и заговорил:
– Про воду и нож – это, конечно, чушь. Да и нет у наших барышень животных форм. Но кое-что кажется мне разумным: существ с расщепленной сутью тянет к перекресткам, которые одновременно делают их уязвимыми. Схожие свидетельства имелись в одном старом деле, которое я изучал. Мы можем это использовать, чтобы на этот раз нас не обвели вокруг пальца.
Норма выдохнула. Это что же получается, Октав не только не раскритиковал Лестера, но и принял его версию? Да еще и сказал «нас», а не «тебя». Балованного гнидыша точно не подменили?
– Дело говоришь! – Брат хлопнул по столу ладонями. – Так что, ходу?
– Безусловно. – Октав достал хронометр и посмотрел на время. – Только возьмем с собой вторую, вернее, первую голову.
– Это еще зачем? – возмутился Лес. – Она уже под арестом. За укрывательство и лжесвидетельство.
Но Норма сразу поняла, для чего это, и положила ему руку на плечо:
– В качестве приманки. Устроим сестричкам очную ставку, – с улыбкой пояснила она, и Яшма ответил ей задорным оскалом.
По ночному небу плыли рябые облака, заслоняя и без того безлунную высь. Темень стояла густая, для простого человека и вовсе непроглядная, а поднявшийся ветер пробирал до потрохов, напоминая, что зима отступила не так далеко, как хотелось бы.
