До управления они добрались, когда хронограф Октава показывал четыре утра. Рапорт было решено писать завтра, с коротким объяснением: «Конфликт разрешился примирением сторон».
– Это дело надо отметить! – заявил Лес, когда они еле вползли на свой этаж. – Где там были остатки медовухи?
Но стоило ему открыть бочку, как по столовой и коридору поплыла едкая вонь.
Забытая в тепле медовуха, увы, безнадежно прокисла.
– Вот ты как дурнем уродился, дурнем живешь и помрешь так же, – пыталась вразумить брата Диана. – Идти надо первым делом в казармы.
Красные мундиры и яркие глаза быстро убедили гвардейцев на страже, что двоих геммов следует беспрепятственно пропустить за ворота, но вот как поступать дальше? К слову, Илай уже едва не опростоволосился, назвав их просто стражей, пришлось его спасать.
– Но устроил-то нас сюда Михаэль, – упирался он, – и не в гвардию, а в Тайную полицию, так и сказал.
Диана сложила руки на груди:
– А что, у нас Михаэль глава Тайной полиции? Вроде как еще месяц назад им был граф Бернотас. Или я запамятовала?
Ее не слишком волновала очередная неопределенная ситуация. Им не впервой висеть между небом и землей, одновременно пытаясь плыть незнамо куда в поисках незнамо чего. Но тут-то все очевидно!
Илай стиснул ремень кожаной сумки, в которой лежал кошель, выданный губернатором Белоборской волости.
– Сначала нужно отдать деньги.
Он таскался с этими несчастными монетами как кошка с салом, спал в обнимку с сумкой и не позволял Диане даже безобидных шуточек о том, как было бы славно их потратить втихаря.
– Да кому! – всплеснула рукой Диана. Другой она держала подаренный старым Дубравиным арбалет. – Губернатор передал их Инквизиции. Ты туда собрался? Так передавай привет палачам. Нет уж, сначала расквартируемся, умоемся с дороги, поедим, в конце концов. Потом уже будем со всем разбираться.
Она была бы не против немного задержаться в гостеприимном доме Советника, где они оставили Рину и Дусю. Графинюшка соблазняла ванной – вроде как медной лоханью с горячей мыльной водой – и шоколатом, которого так и не нашлось в Букаве, но ошалевший в пути Илай рвался во дворец, будто его здесь уже потеряли.
«Как потеряли, так и найдут, – пыталась достучаться до него Малахит. – От одного дня не убудет». Но брат не захотел задерживаться в особняке Дубравиных ни на час. У Дианы руки чесались открутить ему немытую голову. Нет, чистюлей вроде Нормы она не была, но ходить, почесываясь, выше ее сил.
Да еще и дворец этот… В отличие от Янтаря, который грезил придворной службой последние года два, она сюда не стремилась. Слишком много людей в месте, где слишком мало клозетов, а удручающую разницу принято компенсировать духами.
– Решено, – заявил Илай, вновь беря на себя роль предводителя отряда. – Я иду искать кого-нибудь, кто сведет нас с Бернотасом для получения дальнейших распоряжений, а ты отправляйся в казармы и делай там, что хочешь.
– Вот и пойду!
Диана закинула старинный арбалет на плечо, повернулась к брату спиной и зашагала в сторону лысоватого по ранней весне парка – дегтем, кожей и потными тряпками тянуло оттуда. Даже спрашивать никого не надо.
– Если у них не найдется теплой воды, я дезертирую прямо к Кате, – ворчала она себе под нос, ступая по широким тропинкам.
Было ветрено и любоваться, по мнению местной знати, особо не на что, а потому придворные ей не повстречались. Только несколько гвардейцев патрулировали парк и проводили Диану пристальными взглядами.
– Дуболомы, – фыркнула она себе под нос. – Даже не спросили, кто такова, что здесь рыскаю. Может, я чего замыслила? Или если форму нацепить, так уже все можно?
Диана шла, примечая слабое шевеление луковиц нарциссов в земле и норки садовых сонь. Были в парке и кроты и мыши, а под крышей дворца гнездились и их рукокрылые собратья – всех понемногу. Но, разумеется, все перешибал ядреный конский дух, и с каждым шагом он становился все сильнее.
