На чердаке оказалось неожиданно темно, будто все стены, пол и даже потолок были вымазаны дегтем. Пытаясь сориентироваться и отыскать спуск, Илай закрутился на месте и вдруг ступил во что-то мягкое. Он отдернул ногу и склонился, чтобы понять, что это. Субстанция походила на ком длинных волос, пропитанных какой-то жижей, точно замоченный в чернилах парик.
Внезапно ком зашевелился, подобрался и метнулся в сторону. Илай тоже отшатнулся, но поздно – стены, потолок и пол пришли в движение. Он схватился за шпагу.
«Чердачники!»
И точно – сгустки собрались в подобия тонконогих созданий, похожих на помесь домашних кошек и крыс. Волосяные твари свисали со стропил и таращились на него безглазыми мордами со всех сторон.
Илай повел острием шпаги, оценивая угрозу. Угодил в логово местной нежити, что за напасть! А ведь он даже не спустился.
Одна из тварей издала визг и бросилась на Илая. Ее сородичи не стали ждать другого приглашения. Двигаясь молниеносно, они тут же вцепились ему в предплечья, норовили подобраться к глазам. Илай замахал шпагой, пытаясь задеть хоть одну гадость. Зубы у них были мелкие, но ощутимо впивались в плоть. Пересчитать чердачников не представлялось возможным, они точно перетекали один в другого и сливались с тенями. Пахли они паскудно – кровью, паленым волосом и застарелой пылью.
Илай нырнул вниз и перекатился через голову, сбросив самых шустрых тварей. Затем поразил одну насквозь, и та растеклась омерзительной лужей. С остальными пришлось повозиться, но Илай крутился как волчок, со свистом рассекая воздух клинком, пока чердачники напрыгивали на него со всех сторон и вгрызались мелкими зубками. Одна тварь умудрилась проскользнуть ему за голенище сапога и запустила в ногу клыки. Илай взвыл, но тут же схватил тварь за хвост и выдернул наружу, а следующим взмахом шпаги отсек ей уродливую безглазую башку.
Твари зашипели и начали отступать, просачиваться сквозь щели между досок, пока не исчезли вовсе. На чердаке даже стало светлее. Илай отпихнул сапогом омерзительный волосяной ком и высвободил кольцо люка, ведущего вниз. Он тяжело дышал, сердце колотилось – он только что сражался с такой дрянью, точно выступил со шпагой против осиного роя. Провел рукой по мокрому лицу, и ладонь окрасилась черным. Костюм тоже необратимо пострадал, Янтарь был покрыт маслянистыми разводами с головы до ног. Ранки от мелких зубов саднили, но не более. Илай слабо улыбнулся уголком рта – он победил. Один, без чьей-либо помощи.
Илай осмотрелся еще раз и принялся спускаться.
Как и сказал лжелакей, на втором этаже никого не было: пустые кабинеты, полные карт, набросков, чертежных столов… На полу валялись в беспорядке перья, серебряные бокалы с засохшими остатками вина, усохшие и покрытые пушистой плесенью фрукты и ягоды. Илай схватил поднос и стряхнул с него остатки яств. «Если заметят, притворюсь слугой. Конечно, заметят, я же весь в дерьме чердачников! Но делать нечего, здесь и так нет ничего чистого, была не была», – решил он и направился к лестнице, ведущей вниз. С каждой ступенью зловоние, пропитавшее оклеенные тканью стены, усиливалось, заставляя все чаще вдыхать через рот.
Открывшаяся на первом этаже картина поражала воображение: всюду громоздились ошметки пищи, что-то было едва тронуто и теперь догнивало без присмотра. Между грудами обглоданных костей – кажется, оленьих – красовались какие-то бурые лужицы. Посреди жутковатого натюрморта из тухлятины желтел диковинный фрукт, больше похожий на сосновую шишку с фонтаном острых листьев на макушке. По усиленному гниением запаху Илай опознал тот самый невероятно дорогой и редкий ананас.
«Здесь все в объедках, – доложил он Калебу. – Картографов пока не вижу, направляюсь к закрытому залу».
«Почему так долго? – возмутился тот. – Возникли препятствия?»
«Логово чердачников», – пояснил Илай, как ему показалось, загадочно, и пошел к двустворчатым запертым дверям в конце холла.
Янтарь одной рукой приподнял серебряный поднос, а другой просунул острие шпаги между створками, нащупывая затвор, как это делал Михаэль той ночью в Архиве. Через миг что-то лязгнуло, точно выскочил из паза крючок, и одна дверь приоткрылась. Он осторожно просунул голову внутрь и обомлел.
«Я нашел… картографов. Немедленно заходите», – передал Илай дрогнувшим неслышным голосом и обессиленно привалился к косяку.
Через несколько минут с грохотом отворились входные двери, но даже это не привлекло внимания тех, кто пиршествовал в закрытом зале.
– Что за… – выдохнул Калеб.
– Бесово отродье! – гнусаво добавила Диана, зажав себе нос.
Распухшие и отекшие, бывшие картографы напоминали трупы, долго пробывшие в воде. Их кожа посерела и натянулась на животах, а одежда, видимо, стала слишком мала, и они скинули ее, оставшись в исподнем. Десятеро гильдейцев еле передвигались по залу на четвереньках, выискивая среди объедков, чем бы еще поживиться, и невнятно бормотали:
– Мне жаль… мне так себя жаль… Ох, тяжко…
