Калеб достал из-за пояса пистоль и выстрелил. Увы, мимо. Псина пошла на таран, ревя, как разбуженный посреди зимы медведь. Илай метнулся в сторону, сшибая пристава с ее траектории.
«Задержать, значит… Да как это сделать-то, она ж неудержимая!» – соображала Диана, сидя верхом на балке.
– Дуся, голова твоя каменная, помогай! – крикнула она голему, но горничная даже не шелохнулась – она заслоняла свою госпожу, и только ее.
– Чтоб вас всех, – сплюнула Диана и тут заметила нечто, что выглядело как возможное решение. Пришлось ползти.
Амбар шатался от метаний в нем огромной туши, доски натужно скрипели, и приходилось то и дело замирать, чтобы не сверзиться на поле бесславного боя, но Малахит упорно пробиралась к своей цели – массивной сети из пеньки, какими сцепляют бочки, чтобы не раскатились по палубе во время качки. Когда Диана доползла, оказалось, что снять сеть с крюка и прицельно ее швырнуть нет никакой возможности – крюк и сеть скреплял хитрейший морской узел, которые она так и не научилась вязать. Зато вполне могла разрезать.
Диана пронзительно свистнула в два пальца, привлекая внимание геммов внизу, и знаками показала, что собирается сделать. Наконец-то ее поняли правильно – брат и пристав начали прицельно загонять катаклизм под сеть, а она достала кинжал и принялась пилить неподатливую веревку. Только бы совпасть, иначе никак…
Пеньковые волокна лопались одно за другим с тихим треском. Подгоняемый уколами двух шпаг, катаклизм пятился. Все ближе и ближе. И тут веревка лопнула под весом сети и мешков, что висели в ней, и упала на чудовище раньше нужного – укрыв только круп и лапы, но не голову. Удар грузом повалил ее на бок, путы стреножили, но пасть все еще представляла немалую угрозу.
Диана недолго думая сиганула с верхотуры, держа в руках обрывок веревки, и еле успела накинуть его на толстую шею монстра сзади. Тот захрипел, не в силах вырваться.
А в следующую секунду вновь начал расти, увеличиваться в размерах.
– Катя! – заорала Диана. – Мне его не удержать!
Веревка натянулась, вгрызаясь в кожу ладоней, а вместе с ней натянулись и сухожилия Малахита. Плечи затрещали, причиняя лютую, ослепительную боль, но она лишь стиснула зубы и зажмурилась.
И вдруг ничего не стало.
Ни склада, ни чудовищной собаки, ни боли.
В сером мареве бесконечного пространства сначала возникла Катерина Дубравина, затем Илай и Калеб.
– Теперь моя очередь, – спокойно молвила Катерина. – Я проведу вас по пути катаклизма. От начала до конца. – И взмахнула рукой, точно белым крылом горлицы.
– Это что, Бернотас с ней? – выпалила Диана, но другие геммы на нее зашикали. Она прищурилась: вроде он, а вроде и нет. Может, его предок?
Видение рассыпалось, сменившись другим.
