– Все в порядке, братишка.
Мой хозяин отбыл в Гирне совершенно разбитый. Долгое время они ехали по равнинной местности, окруженной горами. Он смог внимательнее рассмотреть флаг, нарисованный на склоне, тот флаг, что он видел в подсветке в первый свой вечер здесь. Он разглядывал его особенности: алые полумесяц и звезду на белом фоне. Он сообразил, что этот флаг очень похож на турецкий: белый полумесяц на алом фоне. В уюте и покое автомобильного салона его мысли, благодаря песне, которую он вспоминал раньше, снова вернулись к Ндали. Он чуть не расплакался. Он знал: будь у нее его новый номер телефона, она бы попыталась позвонить ему или отправить сообщение. Во внезапном порыве он набрал ее номер, предварив его знаком плюс, но в последний момент испугался и отключил телефон. Но в то же время он опасался, что она беспокоится, недоумевает: что с ним случилось? Он набрал ее номер еще раз и стал ждать, сердце его колотилось, на третий гудок она ответила. Эгбуну, я не берусь описать эмоции, которые овладели им, когда раздался ее голос. Он заерзал, потер руку о сиденье, когда она сказала:
– Алло, алло, кто это? Вы меня слышите? Алло? Алло, вы меня слышите? – Он задержал дыхание, стараясь не издать ни одного звука, который она могла бы опознать. Услышал ее вздох. – Может быть, плохая связь, – сказала она и снова вздохнула. – Может быть, это даже Нонсо, а? – После этого она отключилась.
Он посмотрел на телефон. Ее голос все еще звучал в его ушах, словно пойманный там.
– Мне не нужно… – начал говорить он, но замолчал и снова посмотрел на телефон. – Мне не нужно было приезжать сюда, – сказал он на языке отцов. – Мне не нужно было приезжать. Не нужно было приезжать.
– Что-что? – спросил водитель.
Мой хозяин удивился, осознав, что не думал, а говорил вслух.
– Извините, это я не вам, – сказал он.
Водитель помахал рукой:
– Нет проблем. Для меня нет проблем, arkadas.
И опять меня охватил страх, потому что один из признаков человека в отчаянии – его неспособность делать различия между реальностью и воображением. На протяжении остального пути он держал себя с деликатностью, словно растрескавшийся во многих местах стакан с жидкостью, который все же не распадался на части, удерживался каким-то чудом. Машина ехала дальше, и в этот короткий период передышки он вдруг оценил природную красоту острова. Когда они подъехали к Гирне, ландшафт сменился – ничего подобного он никогда прежде не видел: это было не похоже на землю богатых отцов. За́мки и дома, некоторые с турецким флагом, стояли на вершинах гор и гранитных обнажений. Его потрясло, что люди могут строить дома на горах и холмах. Последний участок шоссе устремлялся вверх из подобия долины, образованной длинной монолитной скалой с одной стороны и поросшим жидким кустарником полем, усеянным обломками скал и камнями, – с другой. И казалось, скалы медленно надвигаются на уходящую вверх дорогу, откуда глазам открывался вид на весь город: большие и маленькие дома, одни похожи на башни, другие заканчиваются шпилями. А вдали за всем этим – чаша Средиземного моря, его голубая вода, видимая в просветах между тесно стоящими домами. По мере приближения море словно расширялось, и когда они добрались до огромного моста на въезде в Гирне, возникло впечатление, что весь город обнесен и удерживается какой-то невидимой оградой, которая не дает ему упасть в море.
Наконец они приехали, и водитель показал на фасад трехэтажного дома:
– Вот, arkadas.
Мой хозяин вытащил из кармана тридцать две лиры и дал водителю. Потом прошел в металлическую дверь, мучительно вспоминая имя человека, который направил его сюда, – Аийето, Аийету.
Он постучал в ближайшую квартиру, на двери которой была прибита табличка с номером 1. Рядом висел постер с надписью на турецком, ниже располагалась переведенная версия: ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ. Появилась женщина-турчанка, а за ней маленькая девочка с растрепанной куклой в руках.
– Извините, – сказал он.
– Нет проблем. Ищете нигерийцев? – спросила женщина на удивившем его хорошем английском.
– Да, нигерийцев. Где они?
– Квартира пять, – женщина показала наверх.
– Спасибо.
