Она глубоко вздохнула, и он хотел было сказать что-то, но не знал что. Он слышал ее дыхание, хотя день стоял прохладный и воздух был свежий. И он понимал: то, что она говорит, исходит из самых глубин ее души, она словно черпала воду из высохшего колодца, доставала на поверхность донную гущу, металлолом, мертвые папоротники – все, что лежало на дне.
– Ты посмотри, что сделали с нами сильные, Нонсо, – повторила она, отступила, словно собираясь уходить, но потом снова повернулась к нему: – Почему? Потому что ты не богат, как они. И разве это не так?
– Оно так, мамочка, – сказал он, словно стыдясь.
Но она, казалось, не слышала его, потому что одновременно с ним начала говорить «слушай»:
– Слушай, слушай, Нонсо. Ты слышишь эти повторы в их криках, они словно разговаривают друг с другом?
И в самом деле, птицы, словно услышав ее, закричали еще громче. Он посмотрел на клетку, потом на нее.
– Оно так, мамочка, – сказал он.
Она снова подошла к курятнику, тихонько оттолкнула моего хозяина в сторону, наклонила голову к кудахтающим птицам. Когда она повернулась к нему, на ее ресницах висели слезы.
– Боже мой, Нонсо! Так и есть! Это хоровая песня, вроде тех, что поют на похоронах. Настоящий хор. И они поют песню печали. Ты послушай, Нонсо. – Она замолчала на несколько мгновений, потом щелкнула пальцами: – Правильно говорил твой отец. Это оркестр меньшинств.
Она снова щелкнула пальцами:
– Я сострадаю им, Нонсо, за то, что мы делаем с ними, и они поют песню печали.
Эгбуну, и тогда он прислушался, так прислушиваются к мелодии, которую человек слышал тысячу раз и которая в очередном повторе трогает его, открывает ему глаза на новый ряд смыслов. Он напряженно, сосредоточенно разглядывал кур в клетке, когда услышал рыдания. Он подошел к Ндали и прижал ее к себе.
–
Она обняла его, приникла головой к его груди, к его бьющемуся сердцу.
– Потому что я грущу за них, Нонсо. И грущу за нас. Как и они, я плачу внутри, потому что у нас нет силы справиться с теми, кто против нас. В основном против тебя. Ты для них ничто. Теперь ты оставишь меня, полетишь куда-то, я даже не знаю куда. Я даже не знаю, что случится с тобой. Понимаешь, Нонсо? Мне грустно, мне очень грустно.
Чукву, теперь в этой далекой стране неба, пыли и непонятных людей ему вдруг пришло в голову, что все ее опасения сбылись. Птицевод по имени Джамике Нваорджи, который некоторое время холил его, выдергивал лишние перышки из его тела, кормил его суслом и просом, позволял весело пастись, возможно, даже вылечил ему ногу, поцарапанную ржавым гвоздем, теперь запер его в клетке. И все, что он теперь может, что теперь ему осталось, это кричать и плакать. Он сейчас присоединился к множеству других, всех тех, кого перечислил Тобе, кто был обманом лишен того, что им принадлежало, – нигерийская девушка у полицейского участка, мужчина в аэропорту, все те, кого против их воли заставили делать то, что они не хотели делать, будь то в прошлом или в настоящем, все, кого принудительно заставили присоединиться к толпе, к которой они не хотят принадлежать, и бессчетное число других. Все, кого заковывали в цепи и били, чьи земли ограбили, чьи цивилизации уничтожали, кого заставляли молчать, насиловали, позорили и убивали. И со всеми этими людьми он должен был разделить общую судьбу. Они были меньшинствами этого мира, чье единственное право сводилось к тому, чтобы присоединиться к этому универсальному оркестру, в котором они могли только кричать и плакать.
Аквааквуру, отцы говорят, что тлеющий огонь можно легко принять за погашенный. Мой хозяин бесцельно шел еще почти час, голодный, мучимый жаждой, пропитанный потом и слезами, и вдруг увидел впереди развязку, с которой одна дорога уходила куда-то в бесконечность на север, другая вела в тупик, еще одна – назад, туда, откуда он пришел. Солнце обжигало здесь с неистовой яростью – он такого не чувствовал никогда прежде. Люди иногда говорили о жаре в земле угву-хауса в Северной Нигерии, даже его отец, который когда-то жил в Зарии. Отец как-то раз рассказал ему, что еще дальше на север, в пустыне Сахара, солнце палит так, что живые становятся похожими на мертвецов.
