Наручники врезались в кожу запястий, от этой неудобной позы боль в плече и ребре не унималась, и я ощутила легкий жар. Температура. Только этого мне сейчас не хватало! О том, что впереди, не хотелось лишний раз думать, потому что я умом понимала, что ничего хорошего. Лавров решил меня устранить самым жестоким способом и прибрать к рукам клуб. Я не была сильна в новом законодательстве, но в одном из американских фильмов видела момент, когда вследствие подставы главу семьи упекли за решетку, и он потерял имущественные права на собственный дом. В нашей стране, увы, прокатывало и не такое варварство.
Передышка на время гонки по городу была недолгой. Вскоре меня вытолкали в шею и поволокли в отделение, не удосужившись снять наручники. Пальцы немели, и от каждого движения я шипела от нешуточной боли теперь еще и в сжатых запястьях. Меня усадили на стул в кабинете того самого опера.
- Дюжев Арсений Сергеевич, - напомнил он, раскладывая бумаги. – Вернемся к нашим баранам, госпожа Кравицкая. Советую отвечать членораздельно и максимально честно и не забывать, что чистосердечное признание у нас смягчает наказание. Даже если вы в своем борделе и не хотите никакого смягчения.
Я проигнорировала его издевательские намеки и попыталась предположить, где сейчас Раздобудько и как скоро прилетит мне на помощь. Если бы еще удалось известить Авдеева!
- В праве на звонок мне отказано? – ни на что конкретно не надеясь, осведомилась я.
- Ты что, башкой ударилась? – расхохотался Дюжев. – Кравицкая, давай, просыпайся, ау! Ты не в Швейцарии! Твои богатые е**ри тебе не помогут, я закрою тебя с превеликим удовольствием! Давай так, сама подпишешь и сэкономишь нам время?
Я не знаю, как еще держалась, невзирая на то, что от его слов по позвоночнику пробежал холодок. Подняла голову и с вызовом посмотрела в глаза, показывая, что под его дудку плясать не собираюсь. Раздобудько доедет, а если его присутствие не поможет, заставлю набрать главу СБУ. Главное держаться, что бы мне тут не устроили. Горло сдавило при мысли о том, как у заключенных могут выбивать признания. Но, вашу мать, я лучше сдохну! Побои, которые не оставляют следов, пытки током, а что тут могут сделать с женщиной…
Кажется, ужас все же отразился на моем лице, что не могло не обрадовать следака. Я поспешно отвела взгляд. Неужели Лавров настолько сильно меня ненавидит, что бросил в эту кровавую мясорубку, особо не задумываясь и даже не давая указаний относительно обращения со мной? Я все еще отказывалась в это верить. Ладно, кнут, ладно, угрозы, но, вашу мать, слить совсем, особенно после встречи на парковке? Ничего конкретно не поясняя и даже не делая попытки обсудить со мной ситуацию? Зачем обязательно наркота, ему же ничего не стоило оспорить волю Алекса в суде, если бы я его об этом попросила. В таком состоянии я бы отписала дарственную, не задумываясь. Неужели он не понимал, что тут со мной могут сделать? Или все прекрасно понимал и, не исключено, попросил даже сделать видеозапись?
От таких мыслей мне совсем поплохело. Я кусала губы, чувствуя, как окончательно теряют чувствительность руки, старалась не дать волю слезам ужаса и отчаяния и автоматически, не задумываясь, отвечала на вопросы.
- Полностью, фамилия, имя, отчество!
- Юлия Владимировна Кравицкая.
- Я даже догадываюсь, какое погоняло дадут тебе сокамерники. Год рождения?
- У вас мой паспорт…
- Род деятельности?
- Хозяйка трех магазинов и клуба, в который вы сегодня нагрянули.
- Как давно торгуете наркотой в своем клубе?
- Не понимаю, о чем вы.
- Ваш муж тоже промышлял подобным?
- Нет.
- Это ваша инициатива?
- Нет.
- Кого из клиентов клуба снабжали коксом и ЛСД?
- Никого.
- Кто ваш поставщик?
- Никто.
- Вы отказываетесь сотрудничать со следствием?
- Я сотрудничаю со следствием. К тому, что вы якобы нашли, не имею ни малейшего отношения.
- Вы не понимаете, что все улики против вас и вам грозит срок?
- Это не улики. Вы сфабриковали обвинение.
Мой взгляд помимо воли упал на стену за спиной Дюжева. Детский рисунок, изображающий, предположительно, мужчину с пистолетом, который держит за руку мальчика на фоне солнышка и зеленой травы. От подобного разрыва шаблона я лишь до боли закусила губы, чтобы не позволить предательским слезам прорваться наружу. Ева. Я бы справилась, если бы была одна, но лишить ребенка матери… неужели Лавров так далеко зашел в своем безумии, чтобы перешагнуть даже через это?
- Вы не понимаете, насколько все серьезно. У вас дочка, я не ошибаюсь?
- А какое это имеет значение? Или вы будете мне угрожать здоровьем ребенка, чтобы я подписала эту хренотень?
- Полегче. Не советую хамить представителю власти.
Я закрыла глаза и покачала головой. Оставалось только ждать адвоката.
- Отлично, я так понимаю, что разговора у нас не получится. Придется ближе к вечеру поговорить с вами по-иному. – Рука опера метнулась к телефону. – Пришлите конвоира.
