Я слушала ее, удерживая на лице почти восторженный интерес, не обращая внимания на ломоту во всем теле и подступающую мигрень от ее скрипучего голоса. Повествование растянулось как минимум на час, маты и ругательства перемежались подробностями прерванного полового акта в грубоватой форме. Жрица любви так увлеклась, что даже угостила меня сигаретой, а я кивала, выпуская дым в потолок, иногда задавая наводящие вопросы. Мне было плевать на нее и эти истории, но я боялась, что сейчас она замолчит, и меня накроет паника от незавидного положения, я начну думать о Еве и о том, что Раздобудько ничего не добьется, и тогда настанет полный песец.
Кажется, мы начали обсуждать размеры мужских достоинств – о чем еще поговорить девчонкам в камере, когда шум в коридоре привлек наше внимание. Суровая зарисовка к сериалу «секс в большом городе» рассыпалась в пух и прах.
Приближавшиеся говорили на повышенных тонах, о чем-то спорили, топот ног гулко отдавался по бетонному полу. Подняв глаза, я заметила своего недавнего конвоира, парочку полицейских и двух широкоплечих мужчин в черных костюмах. Процессия остановилась возле нашей камеры, и я удивленно подняла брови, когда конвоир заискивающе закивал и принялся отпирать замок камеры.
- Это еще кто? – напряглась Ляся. – Слушай, ты реально наркобаронша?
Я оглядела двух в костюмах, и когда заметила у одного из них выпуклость под пиджаком на том месте, где мой Борис всегда носил кобуру, так успешно забытая в разговоре паника шарахнула по позвоночнику ментоловой изморозью. Твою мать… кто у нас аналог американского АНБ? Все настолько серьезно, что мое дело передали выше, этому псевдо-ФБР от родного государства? Кажется, мне реально хана, если это так!
- Кравицкая, на… Юлия Владимировна, будьте любезны, выходите… - заблеял мой конвоир, открыв наконец двери и заискивающе поглядывая на меня. Сокамерницы уронили челюсти, а я поспешно вскочила на ноги, ничего не понимая. Волна облегчения от того, что меня не будут пытать в кабинете Дюжева, схлынула очень быстро. Кто знает, какие методы у этой конторы! Хорошо бы детектор лжи и сыворотку правды, иначе…
- Ну, девчата, не поминайте лихом! – голова вновь закружилась, когда я встала на ноги и шагнула навстречу этой делегации, сжав кулаки, чтобы не дрожали. То, что на меня не надели наручники и не заставили держать руки за спиной, ни капли не успокоило.
- С вами все в порядке? – спросил один из мужчин в костюме с непробиваемостью киборга. Я могла только кивнуть. Местные работники буквально бежали впереди нас, открывая стальные двери, и я неуверенно направилась к выходу в оцеплении этих двоих. Это засада. Надеюсь, они не откажут мне в последнем звонке.
Я настроилась на самое худшее, но шок от того, что я увидела в коридоре и кабинетах, перебил эту панику. Помещение было заполнено представителями милиции, кабинет Дюжева обыскивали, тогда как он сам, а также его напарник сидели на стульях лицом друг к другу. Теперь наручники красовались на их запястьях.
- Юлия! – я перевела ошарашенный взгляд на главу СБУ Авдеева. Весь ужас произошедшего вместе с осознанием, что я в безопасности, что все прошло, накрыл меня откатом теплой волны, и я практически упала в объятия друга семьи. Его слова доходили до меня, как сквозь вату. Взят с поличным опер-коррупционер… подстава ради звезд на погоны… была разработана операция и давно их вели, дело лично под контролем у…
Значит, мне не показалось. В каком бы ужасе я ни была, мне это, вашу мать, не показалось.
Я узнаю этот взгляд из тысячи. Сигнальный маяк «спасаться и бежать», и в то же время молчаливое напоминание о том, кто уже цепко зажал в руке поводок от моего ошейника. Я даже не заметила семейного адвоката, лишь сухо поблагодарила. Мой взгляд был прикован к фигуре мэра, который отстраненно наблюдал за проводимой операцией. Сейчас он как раз выслушивал доклад кого-то из СБУ, в то время как глаза скользили по моему лицу без какого-либо выражения.
Меня вновь накрыло десятым валом цунами цвета крепкого кофе с горьким привкусом. Кому-то он мог показаться изысканным, кому-то слишком крепким, и даже опасным, потому как мог разорвать сосуды одним своим вторжением. Кто-то мог пригубить этот напиток и получить удовольствие. А для кого-то он стал таймером, запустившим роковой отсчет до остановки сердца.
Кажется, я едва не всхлипнула от приступа панической атаки, когда он прервал свой разговор и сделал шаг мне навстречу. Слезы защипали в глазах, сердце сделало опасный кульбит, отозвавшись почти забытой болью в ребре и предплечье. Лихорадочный жар от повышенной температуры выбил испарину по позвоночнику, и я непроизвольно отшатнулась под удивленным взглядом семейного адвоката и друга семьи. Я была готова почти умолять их спрятать меня, закрыть стеной от приближающейся фактурной тени моего ожившего кошмара.
