Почему они оба поспешили найти себе какие-то дела, стоило мэру остановиться буквально в шаге от меня? Я недоверчиво вжалась в стену, готовая вытянуть вперед руки и закрыться, прогнать эту реальность, стереть тень его присутствия. Кажется, я все же всхлипнула от нового шока. Правда, без слез, когда сканирующие лазеры бесчувственного эспрессо скользнули по моему лицу. Играть в игры и обманывать саму себя не имело смысла: я боялась этого человека до безумия. Настолько, что в этот момент все отошло на второй план – скопление огромного количества свидетелей, кратковременная радость от освобождения, мысль о том, что я скоро увижу дочь. Остались мы вдвоем, а еще его бескомпромиссная, подминающая воля, от которой все мои попытки держаться и бороться утратили смысл.
Когда Дима стянул со своих плеч пиджак, я инстинктивно обхватила себя ладонями, стремясь закрыться на подсознательном уровне. Его прикосновение обожгло током, и я опустила глаза в пол, понимая, что бесконтрольная дрожь не укрылась от его внимания.
Пиджак лег мне на плечи, только я не ощутила тепла от прикосновения согретой ткани и ненавязчивой успокаивающей ласки легкого сандалового аромата. Все было чужим и угрожающим.
- Поехали, - нет, его голос не резал клинками сотни ножей, но я непроизвольно затрясла головой.
- Нет… куда?
- Все хорошо. Все закончилось. Я отвезу тебя домой, ты очень устала…
Глава 14
- Хватит! – одного этого слова, звонкого, как удар хлыста, достаточно, чтобы я прекратила биться и смущать персонального водителя Лаврова. Я ничего не могу с собой поделать. Приливы неконтролируемой дрожи сотрясают тело, заставляя вжиматься в кожаную спинку автомобильного сиденья, пальцы скрещенных на груди рук впились в плечи до тупой боли, которая практически не различима на фоне сумасшедшей аритмии. Я замираю от прикосновения его ладони, оставив попытки вырваться и провалиться, преодолев материальное пространство, хоть куда, но только подальше от него. Чувствую, как моя дрожь перетекает к нему через накрывшее плечо пальцы и понимаю, что выстоять у меня больше нет и не будет никаких шансов. Я уже заранее понимаю, что проиграю, и не имеет значения, что завтра будет новый день и я попытаюсь снова победить в этом беспроигрышном для него одного противостоянии. Я уже надломлена одним осознанием его власти, которая сейчас припечатала меня к коже кресла своим осязаемым прессом.
Целой аптеки недостаточно, чтобы я пришла в себя. Ничтожно мало будет даже того самого пакета с белым порошком, чтобы забыться и скинуть с себя тяжелые цепи его диктатуры. Ни одному кибер-ножу не вырезать тот участок мозга, который ответственен за страх перед неизбежностью скорой агонии в его руках, потому как этот ужас вшит стежками колючей проволоки поверх сердечной мышцы, позвоночных дисков, всех артерий. Хирургическое вмешательство невозможно, пока его пальцы лежат поверх моей аорты, готовые сжаться в любой момент, и чем сильнее я буду трепыхаться в этом захвате, тем мучительнее будет асфиксия.
Время расставило все по своим местам? Да, расставило. Подарило мне нерушимого архангела с горящим мечом за спиной и иллюзию безопасности, с тем чтобы однажды так жестоко и беспощадно отнять. Падший же ангел был терпелив и сосредоточен в ожидании подобного момента, он использовал это время с пользой, поднимаясь к тем вершинам, куда простой смертный никогда бы не смог добраться. С каждым движением стрелки часов, которое так незаметно складывалось в дни, недели, месяцы и годы, я летала в белоснежных облаках счастливой эйфории, и даже грозы не могли омрачить этого счастья, а он терпеливо наблюдал (почему-то я в этом больше не сомневалась) за моим полетом, вкладывая свои эмоции и остатки прежнего себя в новую стратегию. Успех приходит к тому, кто умеет ждать, - я так часто повторяла это себе еще со школы, но никогда не могла предположить, что эта трактовка может прозвучать в столь зловещем ключе.
Проклинал ли он меня за тот самый звонок Вадиму, который поставил крест на наших ненормальных взаимоотношениях и подарил мне свободу… ту, от которой хотелось выть и покончить собой, но все же свободу? Не мог простить того, что я вышла замуж за Алекса, а не впала в пожизненный траур? Или все до банального просто: ему однажды стало скучно на своем олимпе политической власти настолько, что захотелось подарить себе дозу запредельного эмоционального наркотика чужих слез, страха и боли, и это было гораздо проще сделать с той, в чью систему ты проник в свое время агрессивным трояном. Его не заметил ни один антивирус, потому как он залег на дно, дожидаясь того самого рокового щелчка мышью, чтобы влиться в сущность ослабленной после недавнего горя Юли Кравицкой. Новые коды самой бескомпромиссной программы проросли отравляющими метастазами в моем теле и сознании, и только от благоразумного соблюдения пока неозвученных правил зависело, позволят ли мне существовать дальше или же сожгут систему дотла. Это даже не месть. Это просто жестокие игры тех, которые возомнили себя властелинами мира в одном отдельно взятом городе.
