От этой вежливости – совсем не издевательской и не злорадной, меня выбивает зимним холодом по всем системам. Я забываю даже о том, что нас слышит его водитель, который, я знаю, останется равнодушным ко всему, что бы ни произошло в салоне «порше» его босса. Мне хочется кричать и пытаться достучаться до сути, только страх заключил союз с инстинктом самосохранения. Я больше не та боевая девчонка, которая едва не убила его стальными оковами шесть лет назад. Нас теперь двое, я и Ева, и это связывает мне руки посильнее кожаных ремней. Я только киваю, соглашаясь со всем услышанным, и жду того момента, когда за мной закроются двери особняка. Я наберу свою малышку, несмотря на позднее время, скажу, как ее люблю, после чего приму ванну и лягу спать… как мне и велели. Но нет, у Лаврова совсем иные планы.
- Пока есть немного времени… - расслабленный жест ладони и ощутимые тиски пальцев на моем подбородке. – Я заметил, ты все время жмуришься от боли. До сих пор болит?
Если бы я только услышала намек на сопереживание или ласку, я бы согласилась со всеми правилами вслепую.
- Да… что-то долго.
- На днях должно отпустить. Надеюсь, у тебя хватит благоразумия не допустить подобного в будущем? – я молчу, закусывая губы от этой циничности. – Впрочем, сейчас кое-что попробуем. Сомкни руки в замок на затылке.
Меня накрывает уже горячей волной протеста с возмущением. Я не шевелюсь, только сдавленно всхлипываю, когда хватка на подбородке усиливается.
- Юля, в каком согласии ты пытаешься меня заверить, если отказываешься сделать даже элементарные вещи?
Не надо. Пожалуйста, не говори со мной подобным тоном. Я же сейчас просто не сдержусь! Ты хочешь истерику века? Ты хочешь моего окончательного сумасшествия? Пожалуйста!
Легкий хлопок обжигает скулу. Кажется, я не сдержалась, несколько предательских слезинок покатились по щекам, смывая отпечаток унизительной пощечины. Если до этого удара я еще могла надеяться непонятно на что, сейчас оказалась просто продавлена волей своего мучителя до основания. Я чересчур поспешно выполняю этот приказ, не обращая внимания на отголосок боли в предплечье.
- Больно? Давай, только честно.
- Н-немного…
- Хорошо. Опусти руки. Теперь вполоборота ко мне и нагни спину параллельно полу.
Меня снова кроет спиралями ужаса от одной мысли, зачем это понадобилось, но я выполняю этот унизительный приказ. Практически касаясь пылающим лбом его бедра. Кожей ощущаю фактуру дорогой ткани брюк, просто вновь внутренне вздрагиваю от очередного приказа:
- Теперь в замок за спиной и немного подними вверх, – его пальцы захватывают мои сплетенные руки и поднимают вверх. Это уже сложно вытерпеть, рефлекторные слезы боли катятся из моих глаз, я едва различаю сквозь багровую пелену, как быстро их впитывает ткань костюма моего мучителя. Я даже не понимаю, что меня отпускают и насильно заставляют разогнуться и сесть прямо.
- Расстегни платье.
- Что?!
- Ты слышала. Давай, расстегни платье и покажи место удара.
В его голосе по-прежнему нет угрозы, но я не смею ослушаться. Волны унижения без намека на эротическое волнение расцвечивают щеки лихорадочным румянцем. Все это, вашу мать, на глазах у отмороженного водителя, который так же уверенно сжимает руль, словно ничего экстраординарного на заднем сиденье не происходит. Разум понимает, что ослушаться - значит усугубить свое и без того незавидное положение. Снимаю жакет, тяну змейку вниз и скатываю рукав к локтю, открывая цепочку гематом – поцелуев хлыста. Мне хочется зажмуриться, не видеть его лишенного каких-либо эмоций взгляда, отшатнуться, когда он накрывает следы своих зверств ладонью. Его прохладные пальцы приносят подобие облегчения, боль уже незаметна под их почти ласкающими нажимами. Кажется, воздух в салоне автомобиля сгущается, давит ощутимым прессом, одно я понимаю очень ясно с накатом шокирующей обреченности и желанием уснуть и не проснуться – это не забота превысившего полномочия владельца бесправной игрушки, это доза эндорфина в его кровь от осознания того, что он со мной сделал. Я физически ощущаю его восторг победителя.
История повторилась. В первый раз это были ряженые братки. Во второй – менты. Игры повзрослевших агрессоров не меняются, комбинация шантажа и теоретического выхода из ситуации всегда проста и однообразна. Просто тогда, в первый раз, мне не пояснили, чем для меня закончится подобное рабство. Теперь я знала это наверняка, и временных рамок не существовало.
- Все, одевайся. – Я едва не ломаю змейку, когда застегиваю платье дрожащими руками и стягиваю на груди полы жакета, словно это может меня уберечь от его измывательств. – Давай так. Если завтра не станет легче, я отвезу тебя к специалисту. Отказываться от некоторых действий очень не хочется.
