- Как ты можешь убедиться… - Дима пролистал несколько страниц и положил журнал передо мной, раскрыв разворот светской хроники, - с сексом у меня не было, нет и никогда не будет никаких проблем.
Мне хватило беглого взгляда на хронику киевской тусовки, где он с улыбкой что-то говорил на ухо скандальной певице Ларе Аркадьевой. Предполагалось, что я сейчас оторопею от приступа ревности? Или прозрею? Насмешил.
Как мало иногда надо, чтобы прежняя решимость встала с колен, отряхнув придорожную пыль, и гордо вскинула голову. Что ж, у этого пуленепробиваемого киборга имелись слабые точки, и мне только что сейчас показали одну из них. Неужели он делал все это для того, чтобы еще сильнее загнать меня в тупик?
- Мне как-то некогда читать журнальчики. Классный костюм. Вивьен Вествуд?
Я снова победила. Но эта победа не принесла мне ни удовольствия, ни смелости. Как можно было пытаться уравнять положение, когда я оставалась загнанной в угол жертвой, практически в руках человека, который сжимал в кулаке мою волю?.. Что с того, что я не вздрогнула, когда он в два шага преодолел разделяющее нас расстояние, чтобы вновь запустить пальцы в мои волосы, но в этот раз совсем не для легкого поглаживания?
- Ты одна из многих. Но ты единственная, кто будет молча принимать все, что я захочу ей дать, не имеет значения, понравится ей это или же нет! – вспышка боли пронзила затылок от захвата волос так, что я вскочила с кресла. Что ж, я, наверное, подсознательно ожидала чего-то подобного. Мое пофигистическое отношение к демонстрации Димкиной невъебенности сорвало ему крышу. Внешне он остался спокойным, но при виде оттенка запредельной тьмы в его глазах я оцепенела. – Поскольку ты сама об этом заговорила: мне нужна рабыня, в том числе и для секса. Похоже, мне придется пояснить тебе это на деле, а не на словах!
- Я не твоя рабыня! Ты ебанулся! – я едва не завизжала, когда его пальцы рванули пуговицу на моих брюках. С глухим звоном она покатилась по полу, а меня накрыло приступом неконтролируемой дрожи, когда я поняла, что он расстегнул ширинку и, отпустив мои волосы, переместил пальцы на пояс обтягивающих брюк. – Прекрати!
Ужас накрыл спиралями затягивающего в силки урагана. Ему ничего не стоило справиться со мной. Почему я не заорала? Почему позволила рывком стащить эти долбаные брюки вниз по своим ногам и лишь глухо застонала от подсечки по коленям. Стук отброшенных в сторону туфель отдался барабанной дробью чужой победы в пульсирующих висках.
- Ты не можешь! – в два счета я оказалась абсолютно обнаженной ниже пояса. – Нет… это насилие!
- Я не насилую женщин, сладкая, – в голосе Димы дрожали ноты едва сдерживаемой ярости. – Не смей дергаться, иначе я потащу тебя в таком виде в одну из комнат, где можно зафиксировать дерзких рабынь! Спиной на стол!
- Нет…
Лопатки прострелило глухой болью, я едва успела поднять затылок, чтобы не удариться головой о поверхность стола. Ягодицы и бедра обожгло прохладой лакированной поверхности, ужас достиг максимума, когда я поняла, что его пальцы сейчас сражаются с ремнем.
Нет, я не испытала ни капли возбуждения или предвкушения… Только ужас вместе с подступающими рыданиями и осознание собственной беспомощности. Он не собирался шутить или играть, а я была абсолютной дурой, полагая, что ему не позволит гордость взять меня силой!
- Расслабься и раздвинь ноги! – шепот опалил барабанную перепонку. – Юля, блядь, прекрати строить из себя целку! Или ты думала, мне будет достаточно тебя за руку подержать?
Рыдания сдавили горло. Я должна была отбиваться, но умом понимала, что это ничего не изменит, максимум, чего я добьюсь – это того, что сюда влетит Влада в компании с… нет, только не это!
- Рабыня не женщина, да? С ней можно так? – последняя попытка остановить, воззвать к благоразумию. Я зажмурилась, понимая, что слезы хлынули из глаз, и это его не остановило. Обманчиво-теплые ладони рывком задрали футболку, прошлись циничной лаской по полушариям груди. Судорога отвращения и неприятия выгнула мою спину на столе.
- Юля, разомкни ноги и расслабь мышцы! – приказной тон ломал сопротивление на раз, а я была не в состоянии сейчас даже пошевелиться. – Не превращай это в изнасилование, твою мать!
Горло окончательно сдавило царапающими петлями. Если бы я и хотела его умолять, просить остановиться или кричать, то просто не смогла бы. Пальцы мужчины впились в мои бедра до легкой боли, рванув на себя. От этого рывка лопатки обожгло огнем силы трения о глянцевый лак, а новая судорога выгнула тело, когда я ощутила прикосновение головки возбужденного пениса к моей вагине. Я была абсолютно сухая от ужаса и неприятия вместе с отвращением.
