Я готов умолять, чтобы не потерять тепло этого нечастого солнечного света в одно касание. Желание трясти ее в грубой хватке, до тех пор пока не согласится от страха или от моего отчаяния, в какой-то момент рвет плотины самоконтроля, выходит из берегов, но я ничего не предпринимаю. Впервые, наверное, за все это время я вижу перед собой именно ее настоящую. Ту самую девчонку, которая одним сжатием тоненького кулачка стерла меня прежнего в пыль в первую роковую встречу. Не жертву моей одержимости, которую я никогда не смогу назвать безумством, просто не найду для этого силы. Не тело, которое совсем недавно хотелось полосовать алыми рубцами и пронзать до самого сердца. Она единственный человек, который может остановить эту гребаную адскую тьму одним движением своей ладони. Почему же снова включает свою стервозность в самый неподходящий момент, не желая услышать мой ментальный крик?
Она не выглядит уставшей. Впрочем, счастливой и морально отдохнувшей ее тоже назвать сложно. Слегка дрожит внутренне, но держится, сейчас обида уступила место ледяной ненависти. Это ненадолго. И то, что она все еще держится, даже опасно – и для нее, и для близких. Психику не обманешь, однажды она прорвет этот ледяной панцирь натянутого пофигизма. Тогда, я боюсь, мало не покажется никому.
Все летит вверх тормашками, я не то что не выполнил основной обязанности в тот вечер, когда разложил ее на столе в кабинете, я снял с себя ответственность и забил очередной гвоздь в крышку гроба. Тогда я чувствовал себя на вершине олимпа, сейчас же это грозит вылиться в самую настоящую боль.
Девочка моя, ты не видишь и не понимаешь, что я срываюсь. Я даже не понимаю, в какой именно момент это происходит, потому что сам ничем этого внешне не выдаю. Не дрожит голос. Не застит глаза черно-кровавой пеленой. Я не кричу и не бью тебя по лицу, прямо по губам с какой-то злобной, но одновременно обреченной улыбкой. Может, под твоим взглядом практически загнанной в угол тигрицы, чуть сильнее, чем прежде, сжимаю пальцы на коже выполненного на заказ эксклюзивного ошейника. Мои срывы никогда не подчинялись привычным сценариям, мир тихо агонизирует глубоко внутри. Я все еще с последней отчаянной надеждой жду, что ты если не передумаешь, то хотя бы соврешь. Чтобы выиграть время…
У меня два якоря, которые удерживают в шаге от бездны. Всего лишь два. Так мало и так много одновременно. Первый якорь строит оборонительные сооружения из маленьких кирпичиков «лего» прямо сейчас в десятке километров от места нашего с тобой разговора. Одной улыбки ребенка достаточно, чтобы я задумался о том, что делаю. Второй якорь сейчас сидит напротив и пытается сжечь меня в пламени ненависти, обиды и невысказанной мольбы.
Тебе не надо этого делать. Тебе не нужно делать ничего из того, что я только что тебе спокойно зачитал. Тебе нужно просто сказать «да», согласиться на то, что я уничтожу в тот же момент. Одно твое «да» - и мы никогда не вернемся к этим играм…
Моя отважная девчонка. Просто возьми протянутую ладонь и дай мне возможность стереть из твоей памяти этот кошмар раз и навсегда. Последнее усилие ментального выстрела, массированной атаки по твоему закрывшемуся сознанию. Прошу тебя, откройся мне в последний раз. Просто поверь в то, что сейчас увидишь, потому что это именно то, что ждет нас впереди, если ты сделаешь шаг мне навстречу. Не боль и не страх. Я замерзну без твоего тепла. Я просто рассыплюсь на осколки без твоего понимания… Тебе нужно сделать так мало. Просто подойди, я готов отдать жизнь за одно твое прикосновение, мне уже плевать, какое именно, – можешь вонзить в меня ногти, двинуть кулаком, только не беги от единственной возможности спасти нас обоих!
Моя вселенная вращается на орбите отчаянного, запредельного желания ощутить тебя рядом, распознать в прикосновении подрагивающих пальчиков твою уснувшую запредельную нежность, которую, я безумно хочу в это верить, не усыпила ни одна из моих жестоких атак. Ты растопишь лед одним своим поглаживанием, просто сделай это сейчас, пусть рухнет автократия черного безумия и никогда больше к нам не возвращается! Я не смогу кричать громче во всю силу голосовых связок, мне кажется, что от внутреннего сдавленного крика с оттенками мольбы резонанс запустил неуловимое разрушение окружающего пространства.
Моя сильная девочка, смысл моего существования, любимая моя, ты одна в состоянии сейчас изменить эту реальность, почему ты не хочешь меня слышать?
Мучения достигают своего пика, а я с оглушающим ударом прямо в сердце понимаю, что ты меня не услышишь. Я не получу твоего согласия. Я уже не имею ни малейшего права на твою нежность, мой рок в твоих ладонях. Я все еще надеюсь на чудо – вдруг ты сильнее, чем кажется на первый взгляд, вдруг наши желания совпадают настолько, что ты примешь эту помощь. Что твоя рука бросит мне спасательный круг в водах этого безумия, что ты не испугаешься будущего, которого у меня никогда уже не будет без тебя?
