Но назавтра ничего не разрешилось. Я провела два часа в приемной горсовета, пытаясь достучаться до референта мэра – меня только чудом туда пропустили, видимо, Оксана Николаевна, так звали эту эффектную женщину, все же сжалилась надо мной. Мэр не появился в назначенное время, а мне пришлось уехать в клуб, где юристы Лаврова занимались оценкой приобретенных владений. Смотреть на это было выше моих сил, я попыталась убежать в текущие проблемы по работе, но это удавалось из рук вон плохо. Снова попытки дозвониться в приемную Лаврова, неудачный подкуп его юриста дорогим коньяком в обмен на просьбу набрать личный номер босса – бесполезно. Я не могла даже сбежать домой, опасаясь, что испугаю дочь.
К вечеру панический ужас и ожидание апокалипсиса неожиданно уступили место надежде на лучшее. Так устроена человеческая психика – рано или поздно она устает все время работать в аварийном режиме и находит иллюзорную лазейку, переключив на миг перегревшийся процессор на резервные платы питания. Несмотря на усталость, я заставила себя вернуться в привычный круговорот жизни с ее маленькими радостями. Чашка ароматного кофе в чешской кофейне. Подвеска Сваровски в виде половины сердца – я не смогла устоять перед мягким мерцанием граней. Огромный плюшевый заяц для Евы. Я бросала вызов новой свалившейся на меня реальности? Нет, я лишь пыталась рассчитать силу собственных легких и выдохнуть как можно больше кислорода, насытить свои клетки энергией – пусть на кратчайший срок, до первого удара приближающегося цунами, чтобы выдержать хотя бы его. О том, сколько их еще будет, я могла только догадываться.
Помогла ли мне эта отчаянная попытка бегства от реальности, когда я уже знала наперед, что так, как прежде, больше не будет? Провалы чернеющей бездны иногда обретали четкие очертания, выныривая из беспечной атмосферы вечного праздника торговых центров черными дырами – пока что им было не под силу затянуть меня в этот омут приближающегося кошмара, но реальность с наслаждением извращенного садиста показывала мне безрадостные картины предстоящего противостояния. И то, термин «противостояние» был нереально оптимистичным.
Резкие качели сменяли друг друга, от желания забиться в угол раненым котенком, обливаясь слезами бессилия и вспоминая о существовании бога, который просто не мог допустить подобного поворота, до вспышек какого-то нереального просветления. Мои мысли со скоростью света перескакивали в иное русло, когда я вспоминала нашу последнюю встречу на парковке возле «Игроленда». Посветлевший оттенок кофейной тьмы. Чувство невероятного умиротворения, которое погасило мою тревогу. Запредельную нежность во взгляде, обращенном к сыну – так легко было убеждать себя в том, что он стал другим, и никому больше не сможет причинить зла. Говорят, дети меняют мужчин до неузнаваемости. Тогда почему молчит и не выходит на связь, заставляя сгорать час за часом на костре агонизирующей надежды? А может, просто опасается травмировать своим неизбежным появлением, дает возможность прийти в себя и успокоиться? И нет никакого кошмара во всем происходящем, я его себе действительно придумала, опираясь на трагический опыт… Что однажды он появится в клубе, я не успею даже испугаться перед его появлением – все решат его слова о том, что он всего лишь хотел мне помочь, дать опору и поддержку, снять часть проблем с моих хрупких плеч, тащить на себе клуб такого формата – не женское дело. Будет смотреть в мои глаза в своей обычной манере, но больше не заставляя умирать от смертельного холода; я не увижу платиновых бликов в бездне кофе-лайт, там будут медленно догорать и возрождаться снова искры неприкрытой ласки и нежности, а от его улыбки больше никогда не возникнет желания забиться в самый темный угол…
…«Как? Ты не шутишь? Ты действительно именно так сказала? “Страпон и комната боли”? Я бы дорого отдал, чтобы увидеть лицо своего юриста в тот момент! У тебя, случайно, не пишут здесь камеры? Очень жаль! А ты совсем не изменилась, ты всегда боролась до последнего за свой мир и за все, что тебе было дорого! Прости, что заставил тебя нервничать столько времени от этой неизвестности, просто боялся напугать. А секретаря уволю, я не давал распоряжения игнорировать твои звонки! Илья так тебе и сказал? Юля, он все понял верно, я не понимаю, почему ты ему не поверила! Я всегда знал, что тебе нужна моя поддержка, крепкое плечо, и теперь все это у тебя будет в полной мере!».
«А почему меня так трясло эти дни и продолжает крыть паническим ужасом? Что, поясни, со мной не так? Мне больно сейчас обижать тебя этими словами, но почему я ждала именно того, что ты воткнешь мне нож в спину и будешь спокойно наблюдать за моей агонией?»
«Ты просто устала быть сильной, и в этом нет ничего страшного и постыдного. Просто отдай эту необходимость мне, потому что я смогу с ней справиться за двоих. И зря ты злишься на Илью, он умный парень, и всегда желал тебе только добра. Знаешь, как он сопротивлялся моему предложению, пока я не поклялся оберегать тебя ценой собственной жизни?»
