– Да, сэр. Конечно, я даже и думать не смел спорить с таким важным человеком, как вы. Видимо, очень важные у вас дела, раз вам дали персонального водителя в этот час ночи… Но я, знаете, я готов к такой работе. Вы только скажите мистеру Вестоверу, что я могу справиться с таким поручением, вообще без проблем могу…
Ехали они слишком долго. Охотник потерял счет времени, но водитель ни на минуту не умолкал, он болтал и болтал, беспрерывно. Слишко долго. Охотника тошнило, и даже если б он пребывал в благостном расположении духа, этот постоянный, неостановимый человеческий шум довел бы его до бешенства.
В конце концов они остановились на тихой улице. Охотник оглянулся и увидел широкую подъемную дверь склада – там могли запарковаться и разгрузиться несколько фургонов.
– Приехали, сэр, – сказал водитель.
Охотник прихватил его за горло и ударил в шею, зло, страшно, сильно. Три раза. Чтобы этот придурок умер, не ожидая смерти. И в дикой агонии.
Охотник подождал, пока тело прекратит биться в конвульсиях, потом вышел из машины и открыл водительскую дверь – надо было осмотреть труп на предмет оружия. Дыхание пришлось задержать – от тела нестерпимо воняло мочой и калом, все еще вытекавшим в штаны. Пистолет оказалася тяжелым, перегруженным аксессуарами. «Беретта». Судя по тому, что он читал, – а он непременно читал в те дни, когда его хватало на то, чтобы прикоснуться к компьютеру, – это был полуавтоматический «неос». Охотник быстро и как можно более тихо перезарядил его: одна пуля в патроннике, остальные девять в магазине. Надо с ним поосторожнее. В таких пистолетах горячий газ после выброса пули перезаряжал оружие и сам подавал пулю в патронник. Затвор в них отъезжает на несколько дюймов по собственной воле. Охотник положил дурацкий пистолет себе в карман и закрыл дверь.
Подъемная дверь склада оказалась заперта. Однако рядом, в нише, обнаружился вход – с электронным замком, который нужно было открывать, прокатив карту. Охотника одолевали сильные позывы к рвоте. Над дверью висела камера внешнего наблюдения. Как и сказал Вестовер, ее красный огонек не горел – значит, действительно выключена. В конверте лежала карточка, которой надлежало открыть замок. Охотник задержал дыхание и вытащил ее. Приказал пальцам слушаться и провел картой между черными губами замка. Дверь со вздохом приоткрылась.
Внутри на сером цементном полу стоял окрашенный в цвета «Спирпойнта» фургон. Металлическая лестница вела наверх, в крохотный офис. Откуда-то слышались два голоса.
– Софи, – сказал мужчина, – все оформят специально обученные люди. Я хочу домой. Я пропустил тренировку, пропустил ужин, я просто, блин, хочу домой. И спать!
Охотник осторожно пошел вдоль борта фургона. Голоса доносились из-за машины.
– Майк, отстань, бога ради. Это всего две минуты займет. Если я не сделаю это сейчас, тогда завтра утром это займет все десять минут – просто потому что какой-нибудь офисный бездельник – и это всегда бездельник, заметь, Майк, а не бездельница – решит оправдать свое существование. Где ключи?
– В зажигании.
– Майк, бога ради. Ну ты реально рукожоп перекачанный, как так можно…
Софи вышла из-за машины, направляясь к водительской двери, и налетела прямо на охотника. Она ахнула, широко раскрыв рот, – и успела набрать воздуха и для крика, и для удара. Охотник вонзил нож прямо в твердое нёбо и дальше в мозг. И провернул лезвие. Она умерла на месте, не успев крикнуть, – только поток крови вылился изо рта и с шумом ударился о цементный пол.
Майк выглянул из-за машины, улыбаясь. Охотник продырявил ему глаз, вогнал лезвие глубоко в голову, обхватил рукоять обеими руками и дернул вверх. Майк повис на клинке, оторвавшись на несколько дюймов от пола. Он умирал долго, целых пятнадцать секунд. Упрямец. Охотник вскрыл его череп, как устрицу, и стряхнул с лезвия. Тело рухнуло на пол. Из развороченного глаза выпал серый влажный кусок мозга.
Фургон был открыт. И на две трети заполнен пластиковыми контейнерами. В которых лежали пистолеты. Его пистолеты.
Охотник застыл на несколько долгих мгновений. Красота оружия, пусть и оскверненная красота, завораживала. Идиоты не поняли истинного предназначения пистолетов, умалили их, побросав, словно фермерские мотыги, в уродливые ящики.
Но они не утратили своей красоты. И они смогут вновь обрести смысл и значение. Даже этому наживо отрезанному куску машины можно найти применение.
