Можно еще истории перебрать, но зачем? И так понятно, что Катька жила на льготном положении. За два года привыкли все, что она чудит по кабакам, грубит иногда или там шутит неудачно. Накрепко привыкли. И теперь странно видеть ее, привязанной к стулу. Лодыжки намертво примотаны к передним ножкам, запястья — к задним, так что голова беспомощно болтается между колен, и кажется, что Катьку элементарно мутит. Мутило ее, почитай, каждый раз, когда она могла дорваться до своего любимого вермута или накачаться коктейлями.
Вообще удивительно, как люди умудряются безбожно накачиваться через тонюсенькие соломинки, если нормальному пацану иногда встречаются проблемы по части заурядной водки? Глотаешь это реальное с виду пойло стаканами и рюмками, а оно все не накрывает и не накрывает, проклятое, только расширяет сосуды, отчего кровь начинает быстрее мотаться по телу, обливая напряженный мозг и заставляя лишний раз обмозговывать то, от чего, собственно, хотел отключиться. Так порой обидно и завистно бывает смотреть на вонючего бомжа, который насосался дешевой бормотухи да лежит кучей, позабыв о холоде и тяготах мирской суеты.
Так вот Катька была просто чемпионка по насасыванию коктейлями. Причем никак невозможно было уследить, в какой же момент она пьянеет. Вот она веселая, смешливая, руками размахивает, танцует, виляя тощим задом на длинных ногах, а в следующую секунду она вдруг складывается гармошкой на стуле и щедро выплескивает из желудка на пол. Халдеи волнуются, подбираются ближе, чтобы вывести ее или хоть подставить тазик, а она вдруг вскочит, прополощет пасть минералкой и опять хватается за вермут. Прыг-скок! Тра-ля-ля. А потом — хлоп! — опять увяла, голова болтается меж коленей, руки висят плетьми, спина ощетинилась острыми позвонками…
Все как теперь: голова меж коленок, болтающиеся руки, спина, только парашютные стропы, которыми любит пользоваться Боря-Дуболом, избавляют от заблуждений. Боря не просто связывает, он буквально оплетает жертву хитрыми узлами и петлями, словно паук-извращенец, которому мало высосать пойманную букашку.
Шелковые путы поднимались по лодыжкам с орнаментальной равномерностью, оттененные ухоженной загорелой кожей, так что походили на греческие сандалии с картинок по истории Древнего мира. Кстати, нечто похожее античные греки наматывали и на руки, так что сходство еще то. Одежды на Катьке было всего ничего: туфельки, мини и модная теперь тряпочка на двух шнурках, символически прикрывающая грудь. Наверное, намотанные Дуболомом путы прикрывали ее тело даже больше, чем модный прикид. Весили они точно больше этих лоскутков, а смотрелись намного солиднее. Боря делал свою работу тщательно, кропотливо завязывая узелок за узелком, придирчиво следя за тем, чтобы узелки были одинаковыми и располагались через равные интервалы. Если забыть о том, что это работа громилы, который ради любви к прекрасному и в полсилы не пукнет, то, ей-богу, можно залюбоваться. Кабы Боря не стал Дуболомом, закончил шестой класс не в колонии, а на воле, он вполне мог заделаться модельером. Нет, серьезно. Плел бы шмотки из макраме и продавал по десятке штук за штуку. А кто не захочет покупать — сразу в рыло. Шутка.
И вот стояли они, четыре реальных пацана, над скрюченной втрое девушкой и слушали ее тихие всхлипы без всякого сожаления, потому что каждого из них эта Катя капитально достала. И то обстоятельство, что цементомешалка гудела над ухом, нисколько не раздражало, а даже, наоборот, успокаивало, напоминая, что вскоре все закончится: история с большим шмоном, разборка в Измайлово, поручение Миши Ленивца и Катя. Кати больше не будет. Мысль эта, может, и не радовала, потому что западло такому раскладу радоваться, но грела.
Ближе всех к Катьке стоял Руслан. Он, очевидное дело, был старшим и отвечал за проведение операции. Руслан, понятно как Катьку «любил». И понятно, за что. Будь его воля, он бы, наверное, в киношных традициях сунул Катьке в пасть резиновый шланг, чтобы она еще какое-то время побулькала из-под застывающего раствора.
Во многих боевиках итальянская мафия или латиносы использовали этот трюк, чтобы растянуть прощание приговоренного с миром и сделать его более тягостным. На экране такой вариант захоронения смотрелся эффектно, но как подумаешь, что хрипящий шланг окажется прямо у тебя под ногами, холодный пот прошибает. В фильмах никогда не растягивают подобные эпизоды, а в жизни придется стоять какое-то время над этой трубкой и ждать, чтобы завершить ритуал, заделав отверстие. Представляете себе полчаса над хрипящим из-под цементной толщи хоботом, на другом конце которого еще живой человек, выдыхающий наружу все мыслимые проклятия в твой адрес и адрес твоих родственников на семь колен в оба конца?
