Она потеряла память, забыла все, даже имя, и ее звали Чодроял – по месту, где ее нашли. Теперь она жила в деревне, в коммуне «Революция», в доме для приезжающих и странствующих.
Весной Чодроял работала со странствующими и приезжающими в огороде, где сажали капусту и картофель, или помогала на пчельнике. Наступило лето, потом осень.
Однажды монахиня Вера отозвала ее в сторону и отдала письмо, написанное быстрым и твердым почерком: «Приеду утром. Будь готова. Муж».
Чодроял сомневалась, что письмо написано ей, но монахиня Вера была провидица.
– Тебе. Больше некому.
Вечером Чодроял собрала вещи, их было немного: ночная рубашка и спортивный костюм. И стала ждать.
Он приехал утром, на рассвете, очень молодой, худой, такой же встревоженный, как и его почерк.
– Узнаете? Она?
Молодой человек кивнул:
– Да, это Оля. Моя бывшая жена.
Они развелись два года назад, но он все равно искал ее и нашел здесь.
Он достал папку с надписью «Мои документы» – в ней фотографии, где Чодроял и муж обнимаются, улыбаются, солнце светит, и так красиво и ярко там было, что заболели глаза.
Чодроял подумала, что любовь – свойство памяти, вот она на фотографиях любит мужа, а сейчас ничего не чувствует, потому что все забыла.
Она сказала мужу, что теперь ее зовут Чодроял, и ему понравилось ее новое имя.
Поселок, где еще работала железная дорога, и коммуну разделяла река. От коммуны до реки можно было пройти через тоннель, прорытый монахами много десятилетий назад. А через реку ходил три раза в неделю паром. Он отходил строго в десять часов.
Они не стали ждать завтрака и вышли в путь.
Монахиня Вера сказала на прощание:
– Ни о чем не вспоминайте, пока проходите тоннель. Если вспомните что-то особенно дорогое, вы это потеряете.
Тоннель был темным, пах глиной. Они не видели друг друга. Не разговаривали. Чодроял показалось, что пахнет рекой и песком. В этом запахе было что-то знакомое, родное, ей показалось, что она видит деревню. Изображение было смутное, темно-коричневое, промелькнуло и ушло.
Они уже прошли несколько километров, не оборачиваясь, не останавливаясь, когда муж сказал:
– Здесь я в детстве играл на фетре в шведский мини-гольф. Мы приезжали сюда с родителями. Там дальше, за поворотом, столовая. А это наш корпус, мы жили в комнате на втором этаже.
Он резко остановился, крепко расставил ноги и с силой махнул рукой.
– В лунке.
Чодроял испугалась, что они не успеют. Муж согласился, но не мог двинуться с места:
– Можно я ударю еще один раз? Один удар?
Она разрешила. Он встал у начала отметки, пригнулся, прочертил мысленно расстояние от мяча до лунки и легко ударил по мячу. Она даже увидела, как легко и прямо катится мячик, но этого не могло быть. Он сказал:
– Основная цель игры – за минимальное количество ударов клюшкой закатить мяч в лунку. На каждом поле игрок может сделать максимум шесть ударов.
Он стал будто меньше, и она на секунду увидела его ребенком. Закружилась голова, и темный страх пополз из земли в колени, дальше, наверх. Отяжелел язык. Она вдруг вспомнила первую букву его имени – П. Паша, Петя?
Он сказал:
– А еще дальше была река. Мы там не купались. Мы никогда там не бывали летом, только осенью и ранней весной. На лугу перед рекой паслись две лошади, одна черная, ее звали… не помню, забыл.
Всю дальнейшую дорогу он рассказывал про мячики для гольфа, как собирал коллекцию, покупая по одному мячу, они дорого стоили, и особенно он любил мячи из стекла – матовые и глянцевые, сейчас их уже невозможно купить, и как ему подарил чемпион по мини-гольфу настоящую чемпионскую клюшку для гольфа, она приносила удачу.
Она видела блеск его глаз в темноте и поняла, что его не возьмут. Он видит прошлое, и если она будет его слушать, то тоже увидит прошлое, и тогда они не выберутся из туннеля и не вернутся домой.
Она взяла его за руку, он шел за ней быстро, но все говорил и говорил. В туннеле стало светлее, и они увидели овальное окошко серого цвета. Она догадалась, что это река. Окошко расширялось, и можно было увидеть полосу, разделяющую небо и реку, и полоску песка – серо-белую, потому что было пасмурно, не хватало солнечного света, и скоро они увидели белый паром. Чодроял обрадовалась. Но муж не радовался ничему.
– Самый красивый мячик – прозрачный, из стекла, и я его потерял, но я помню где, это займет всего несколько минут, я туда и обратно. Я посмотрю, вдруг он остался там.
Шумел ветер, на берегу лежали тяжелые камни, сложенные пирамидой.
Она рассмотрела его впервые при свете дня. Холодное лицо с красноватыми жилками, крупные неровные передние зубы, тонкий рот. Совсем молодой. Она снова подумала: разве я могла его любить? Он смотрел на нее просительно. Она покачала головой.
– Ты его не найдешь.
Он еще раз просительно посмотрел на нее, развернулся и побежал за мячом.
Перевозчик с парома прогудел по громкоговорителю:
– Паром отправляется через пять минут. Оплата наличными.
