— У нас сегодня впервые заседает наш товарищеский суд. Это может стать важной формой борьбы с нашими нарушителями. — Он помолчал, тускло глядя в зал, и продолжал — Ноговицын совершил серьезный проступок. Надо наказать его примерно. И чтобы ремонт крыльца Осиповой за его счет. Вот такое пусть суд примет действенное и справедливое решение. Насчет машины в город — обсудим вопрос на правлении. Тут раздавались голоса в мой адрес. Что я могу сказать? С теми, кто нарушает дисциплину и халатен в работе, я уважительно говорить не могу. А фальшивить не умею…
И сел на свое место, нахмуренно стал смотреть перед собой.
Суд удалился на совещание.
После кратковременного перерыва Вера Ивановна зачитала решение: «Трактористу колхоза «Верный путь» Ноговицыну А. А. возместить нанесенный Осиповой Д. С. ущерб и за его счет отремонтировать крыльцо. За хулиганские действия на тракторе объявить Ноговицыну А. А. общественное порицание». Особенно веско у нее прозвучали слова об общественном порицании.
Когда клуб опустел после суда, Осип Маркович подошел к Кротовой.
— Кино надо было показать, Вера Ивановна.
— Кино завтра будет, — сказала она.
Возле них некоторое время крутился Ефим Еськин, пытался заговорить с Басковым, но Осип Маркович столь усердно избегал его взгляда и все переходил с места на место, что Еськин смирился и ушел. Басков постоял у двери в нерешительности, держа руки в карманах плаща и оглядываясь с таким видом, точно ему недоставало чего-то привычного, необходимого. От высоко подвешенных лампочек свет в зале был неровный, рассеянный; облезлые стены, ряды потресканных стульев, сдвинутые со своих мест, — все тут выступало молчаливым укором ему.
— Вот что, Вера Ивановна, — сказал он, хмурясь. — К отчетно-выборному собранию подготовь содоклад. По вопросам культурно-массовой работы. Сколько фильмов прокручено, какой книжный фонд. Лекции какие были, о самодеятельности.
— Хорошо, Осип Маркович, — сказала она.
— И составь заявку к очередному правлению: чтобы сделать ремонт в клубе и какие музыкальные инструменты купить. Грампластинки тоже. Радиоаппаратуру.
— Вы считаете, утвердят такую заявку?
— Думаю, утвердят. А как же!
Она сняла очки и, щурясь, склонила голову набок, словно пробовала заглянуть не просто под фуражку, а в самые его мысли.
Последняя встреча с Матвеем, разговор с бабушкой-попутчицей многое перевернули в душе Веры Ивановны. У нее по-новому открылись глаза на самое себя: не тем живет, пустопорожними мечтаниями тешится. Ну что она Матвею? Не зря сдавалось при последней встрече — нежеланная она ему, не в радость. А время — неумолимое время! — летит. И с каждым годом меньше надежды на семью, на близкого человека… которому бы в минуту грусти и печали приклонить голову на плечо.
— Что же, это было бы хорошо, — сказала она. И, улыбнувшись, переменила разговор: — Слышала, вы на охоту ходили? Как успехи?
— Ничего. Одну ворону стрельнул, и ту мимо, — шутливо похвалился он, прикидывая про себя, знает она или нет, как он в болотину вляпался.
Все-таки, видать, не знала она про его приключение, потому что снова заговорила о другом — напомнила о той встрече по весне. И пожалела вслух, что не выбрала времени наведаться к тому гнезду жаворонков: интересно, вывелись ли у них птенцы.
— Вывелись — двое, — сказал он. — Я проведывал потом.
— Они ведь перелетные? Вот, странно: выросла в деревне, а птичьих распорядков не знаю, — говорила она, словно винясь в чем предосудительном. И надела очки, сделавшись строже лицом и как бы старше.
— Я тоже, летом закрутился. Газеты читать некогда было. Глянешь разве что в сводку, и дальше, — будто извиняя ее и сочувствуя, отозвался он.
И переломилось что-то в нем — на смену обычной грубоватости пришла лирическая настроенность, затуманился взор; застенчиво он стал рассказывать, как летят по весне жаворонки на север, инстинктом и памятью отыскивая родные поля, как разбиваются на пары, ладят гнездо, выводят птенцов. И поют, поют в небе свои незамысловатые песенки… А по осени, с подросшим новым поколением, сбиваются в стаи, готовятся к полету на далекий юг.
— Осенью они не поют?
— Нет. Редко если какой подаст голос. Для пробы.
И они помолчали. Слаженно помолчали, словно одним воспоминанием, о той встрече по весне, охваченные. И паузу прервал Басков:
— Да, Вера Ивановна, — свадьба завтра у нас…
— Как, у вас?.. — вырвалось у нее.
— В деревне то есть. У Августы. Так вот, организовать бы, чтобы поярче как-то. Празднично бы, понаряднее.
— Не подкачаем, Осип Маркович! — сказала она дерзко и весело. — По всем правилам свадьбу сыграем.
Он признательно кивнул ей. И помешкал, прежде чем выйти. Как будто жаль ему сделалось, что в чем-то важном опять у них недосказанность осталась.
Дома, раздевшись, долго рассматривал себя в зеркале: окинутые щетиной подбородок и щеки, запавшие глаза, изморщиненный лоб. Увидел в волосах приметную прядь, еще одну… И сказал, напрягая голос:
— Э, бабушка Петровна, хоть бы ты приглядела за мной! Видишь, седею вот, и сказать некому.
