Самому Арнольду Ивановичу не до сна было. Вспомнился тот вечер, у костра, и слова Улитина, объяснявшего свой полет. «Я с детства мечтал летать подобно птице. Клеил воздушные змеи, конструировал планеры, авиамодели. В авиацию служить по состоянию здоровья не взяли — такая была обида! Еще сильнее потянуло летать. Если ты думаешь, Арнольд, что я просто к этому пришел, то ошибаешься. Одиннадцать лет искал простой и надежный способ. Семью оставил… Сколько крыльев переломал! И вот, добился. Нашел!.. У меня, если заметил, на груди и под коленями алюминиевые пластинки, вроде щитков. Генератор дает импульсы — возникает магнитное поле с ослабленой гравитацией. А здесь эффект дает еще и магнитная аномалия. Ну и восходящие воздушные потоки, характерные для этого плато…»
Упоминание о магнитной аномалии укрепило Арнольда Ивановича в предположении, что железная руда здесь непременно есть, надо только копнуть поглубже, может быть, и он уже более ни о чем другом и думать не мог… Утром выяснилось, что нога у Улитина в порядке, и ему вздумалось продемонстрировать свою способность летать. С утра дул ветер, но это не остановило экспериментатора. Он запустил движок, пристегнул крылья, немного попрыгал, как выпавший из гнезда вороненок, — и взлетел. Арнольд Иванович в восторге глядел на него, радовался и завидовал разом, а потом крикнул:
— Не надо высоко, Валера! Снижайся!
А парящий в небе, машущий крыльями Улитин откликнулся тоненьким, как у цыпленка, голосом:
— Ерунда! Высота… птичьего… полета!
И тут произошло непредвиденное: то ли вихрь налетел, то ли смерч, подхватило его там, закружило…
Арнольд Иванович долго потом кричал Улитина, стрелял из ружья — все было напрасно.
Утром они отправились по своим маршрутам: капитан Кокорин — в лес, Петров с ружьем и сумкой, где у него были геологические инструменты, — в распадок.
— В тот день тоже ветер подул, — сказал перед расставанием Арнольд Иванович.
— Да? — отозвался капитан Кокорин, не придав значения этим словам.
Нынче тоже было ветрено. Низко над лесом тянулись облака, угрюмо раскачивались макушки елей и вершины сосен.
Петров вернулся к шалашу за полчаса до назначенного времени. Когда подошло к двенадцати, он обеспокоился. Походил по краю плато, прислушиваясь, затем, приложив ладони рупором ко рту, крикнул:
— Ко-ста-тин Васи-лич! О-го-го!
И замер, вслушиваясь. Шумел лес — и не слыхать было ни голоса, ни иного звука. Тогда он выстрелил… Раскатилось эхо, и, казалось, еще угрюмее зашумел лес. Он еще дважды, подряд, выстрелил. Прислушался и сел на камень, не зная, как быть дальше.
Но вот послышался изнедалека знакомый голос:
— Ay, Петров! Вы где?..
Скоро из лесу выдрался и сам капитан Кокорин — с палкой в руке, потный, взъерошенный.
— В честь чего салют, Арнольд Иванович? — спросил он.
— Время вышло, — объяснил, радостно улыбаясь, Петров. — Думаю, заблудился… Это бы меня в городе сразу под стражу: куда капитана девал?!
— И верно, спросили бы, — подтвердил капитан Кокорин. — А я направление потерял: компас врет напропалую!
— Еще бы ему не врать! — вставил Петров.
— Да ветер… — заговорил было далее, но не докончил Кокорин. И вспомнил чертежи крыльев в тетрадях Улитина. — Тэ-эк-с вот, — после паузы продолжал он незначительным голосом. — В тот раз, говорите, Арнольд Иванович, куда ветер дул?
Петров показал на юго-восток.
— Туда дул.
— А вы не обратили внимания — не было ли у него дельтаплана?
— Кажется, что-то было подобное. Да я значения не придал…
Капитан Кокорин поглядел на юго-восток — и круто обернулся к спутнику.
— А вы никак что-то открыли?
— Да вот… нашел, — нервозно посмеиваясь, ответил Петров. И вытащил из карманов штормовки несколько рудных обломков. — Видите, магнетит. Железная руда. Мощный пласт… и неглубокого залегания. Можно вести разведочное бурение!
— Тэ-эк. Значит, не исключено, будет тут со временем… Петровский карьер?
— Это уж как начальство снизойдет, — неудержимо улыбаясь, проговорил Арнольд Иванович.
— Достигли своего?
— Ну. Объявится Улитин — бутылку коньяку ему ставлю! В пять звездочек. Он укрепил меня в мысли, что есть тут руда.
— Может, он тоже полезные ископаемые искал?
— Да уж надо думать… не вредные. И вот бы поиски-то организовать в том направлении, Константин Васильевич. — Он показал рукой в юго-восточную сторону. — Вертолет привлечь, да подальше бы. Километров на двести прочесать!
— Надо будет и эту версию отработать, — согласился капитан Кокорин.
Они перекусили и собрались в обратный путь. Петров опять пошел впереди, сдерживая шаг, насвистывая. Вот обернулся к спутнику, ободряюще, весело воскликнул:
— Ну, теперь нам осталось, как когда-то говаривали: сапоги дорогу знают, только ноги подымай!
Капитан Кокорин, еле поспевая за ним, мысленно составлял протокол с места происшествия. «В результате выхода на место последнего пребывания гр-на Улитина В. П., — напишет он, — признаков насилия не установлено. Свидетель Петров А. И. подтвердил прежние показания о том, что Улитин В. П. не объяснил свои намерения и причину ухода. К дальнейшему розыску целесообразно привлечь вертолет…»
