«А, дадим по язве! — с шалым отчаянием решился капитан Кокорин. — Если рассчитывает усыпить бдительность, то номер не пройдет!»
Уха оказалась отменная, по телу от рома разлилось блаженное тепло, и Константин Васильевич подумал, что только из-за ухи, из-за этого костра в ночи стоило мерить сюда дорогу. Впрочем, не за тем ли и тащатся черт-те знает куда рыболовы да охотники!..
За ужином они обменивались незначащими замечаниями, а когда закурили, Петров попросил капитана рассказать что-либо из судебной практики.
— А то мы в тайге, в отрыве от жизни.
— Голос предков, — отозвался рассеянно капитан Кокорин.
— Что-о? — не понял Петров.
— А вот эта тяга к костру. К огню, к теплу и свету, — пояснил Кокорин, протягивая перед собой руки с раскрытыми ладонями. Он помолчал и обескураженно усмехнулся, точно запутался в собственных мыслях. — А из судебной практики, что же… Вот раз в пруду на городской окраине мальчишки нашли утопленника. Экспертиза показала: сперва человек был убит, и произошло это полтора года назад, зимой. Подняли дела за тот период. Некий Марков, по заявлению родственников, ушел в выходной играть к приятелю в карты — и не вернулся. Розыск в то время результатов не дал. Дело возобновили. Допросили Антипкина, к которому хаживал пропавший Марков. Жил Антипкин один, в своем доме. Встречу с приятелем в указанный день он отрицал. Прошли по соседям. Выяснилось, что у одних Антипкин брал как-то вечером санки, якобы дров привезти. Наутро вернул. И узел на веревке, который привязан к трупу колосник, был характерный — морской. Выяснилось, что когда-то Антипкин в Морфлоте служил.
— Я тоже на флоте служил, а морской узел вязать не умею, — сказал Петров.
— И другие улики нашлись, так что убийца признался.
— Получается, если хорошо упрятать труп, то убийцу не разоблачат? — подивился Петров.
— Это главная проблема всех убийц, — со значением, с нажимом проговорил Константин Васильевич.
— За что же Антипкин этот дружка своего… пришил?
— Картежная игра, пьяная ссора.
— Придурки!..
Они сидели у костра, и время как будто замерло. Константин Васильевич сомлел. И в эти минуты разнеженности в нем снова проснулся голос совести: целый день провел с подозреваемым, на месте осмотрелся, а по делу не продвинулся и на шаг.
Петров наклонился вбок, взял длинный прутик и пошевелил уголья в костре — взлетели искры, сильнее вымахнул дым. Он пощурился и вдруг запел: «Напрасно старушка ждет сына домой…» И оборвал песню, сообразив, что вышло нехорошо — вроде вызова капитану-следователю.
— Много у вас на памяти историй всяких, Константин Васильевич? — спросил он.
— Да уж лучше бы поменьше, — отозвался капитан Кокорин. — Не слышали недавний случай в леспромхозе? Двое, дружки закадычные, пошли на охоту. И один другого застрелил… По оплошности.
— Ну и что? — спросил Петров настороженно — что-то в тоне капитана ему не понравилось.
— А ничего. Суд был, и ничего. Квалифицировали как непреднамеренное убийство. Непредумышленное. Из-под стражи освободили.
Капитан Кокорин проговорил это с подчеркнуто душевным расположением к собеседнику, но на Петрова его слова подействовали неожиданно — он крякнул и, отбросив прутик, вскочил на ноги.
— Не убивал я его, черт возьми! Ни оплошно, ни с умыслом! Вижу ведь: подозреваете меня. Прощупываете. Улики эти самые ищете… Неужели не понимаете — не мог я этого сделать! Или вот спрашивали, почему я в одиночку сюда воротился. Почему сам и сообщил, что Улитин пропал… Я же знаю себя: если не проверил бы еще раз здешние приметы на месторождение — совесть не на месте…
— Вы напрасно, Арнольд Иванович, — заговорил капитан Кокорин негромко и сдержанно. — Я абсолютно вам верю. Конечно, ни вины, никакого злого участия с вашей стороны не предполагаю. Но ведь мне такое объективное заключение дать надо, чтобы другие не усомнились. И обоснованное. Чтобы и тени подозрения на вас не пало. А вы вон как — на дыбы!
— Да понимаю я, — остывая, сказал Петров. — Но и в мое положение войдите. Разве приятно доказывать, что ты не верблюд… и никогда им не был!
Они покурили, сходили в кусты и стали укладываться в шалаше на ночевку. Прилаживаясь уютнее на лапнике, капитан Кокорин поправил кобуру с пистолетом и снова испытал неловкость за подозрения на спутника. Впрочем, тотчас же и подумал: «А вот усну, треснет он прикладом по башке, и будьте здоровы! Тут до воды стащить пара пустяков. И ищи-свищи…»
Мерцающие отсветы костра слабо освещали внутренность шалаша.
— Да, вот еще, Арнольд Иванович, — подал голос капитан Кокорин. — Такую бы информацию к размышлению: не говорил ли Улитин в ту ночевку с вами, какие у него на завтра планы были?
Вялым, скучным голосом Петров ответил, что Улитин тоже домой собирался, вместе условились идти. Только проснулся он утром, а Улитина и след простыл.
— Странное исчезновение, — как бы сам себе сказал капитан Кокорин.
— Да, — отозвался Петров совсем уже сонно. — Давайте спать…
