— Петя сообщил: на концерте ты видела Белого? — Учитель улыбался, но взгляд его был напряжённым, и Ангелина поняла, что вопрос серьёзный.
— Да, он сидел в центре с целой шайкой фидеров.
— Он тебя тоже узнал?
— Да, сразу.
— Как он выглядел?
— Как всегда, то есть точно так же, как тогда на моей лестнице.
— Он даже не маскируется! Возможно, это нам на руку. Опиши его.
— Не высокий, стройный, с вьющимися волосами, большими голубыми глазами. У него прямые брови и лицо… какое-то детское.
— Мальчик-с-пальчик… что ещё?
— Белая куртка, и больше никаких примет. Жаль, что телефон пропал.
— Да, Петя рассказал мне о твоём подвиге. Ты должна была, узнав его, скрыться и оповестить меня.
— Было поздно: он меня узнал первый, и я постаралась обезвредить как можно больше его сообщников, пока они…
— …пока они приканчивали тебя, — закончил за неё Сергей Петрович и бросил взгляд на Бориса. — Ты, в самом деле, крайне безрассудна.
— Но это же была моя задача!
— Никто не хотел, чтобы ты при этом жертвовала своей жизнью. Скольких ты успела обезвредить?
— В его группе — пять, в той, что справа — человек шесть (все фидеры скопились в передних рядах!), а слева — меня засекли, так что только троих.
— Четырнадцать человек! — Учитель опять многозначительно глянул на Бориса Витальевича.
— А вы? — полюбопытствовала Гелька.
— Я только пятерых, правда у меня были ещё и другие задачи. Признаюсь, твой танец на большом экране меня тоже отвлёк.
Гелька покраснела.
— Так, хорошо, — задумчиво проговорил Редик, и она поняла по его тону, что ничего хорошего нет. — Борис, поторопись с защитой её близких.
— А что? — встревожилась Гелька.
— Ты слишком засветилась. Буквально, с экрана! Каждый фидер теперь тебя знает в лицо. Я оценю ситуацию и приму решение. Операция прошла успешно, но масштабов их движения мы недооценили: это видно по всем отчётам. Нас мало и придётся действовать целенаправленно.
Сергей Петрович размышлял вслух, все внимательно слушали, ожидая, что он выдаст какое-то решение, но он внезапно поднялся и попрощался.
Разговор с Учителем, его намёк на её близких, сильно встревожили Ангелину.
— А где Петя? — с беспокойством спросила она.
— Отправился на задание, — флегматично доложил Денис.
— К-какое задание?
Борис со своей кушетки фыркнул.
— Вы хотите воевать одна за всех? Оставьте и другим немного пороха.
— Что за задание? Почему он меня не разбудил?
— Почему вам не доложили? — съязвил Борис. Гелька гневно сжала кулаки: она только что спасала Бориса, а теперь готова была убить. — Не всё, что делается, вам нужно знать. Лишнее знание обременяет.
— Вообще-то я его в аптеку послал, — откликнулся парень, — чтобы зря под ногами не путался.
Гелька негодующе всхлипнула, и Борис заявил:
— Учти Денис, эта барышня любит лить слёзы, так что держи наготове салфетки. И предупреждаю — я не намерен больше разлёживаться! Даю этой капельнице ещё пять минут и встаю, а ты можешь быть свободен!
Парень глубокомысленно кивал головой.
— Точно, как моя семейка — словно из дома не выходил.
Борис и Ангелина взглянули друг на друга и отвернулись — им было о чём подумать.
Гелька отправилась домой в растрёпанных чувствах: напряжение между Борисом и Петей было таким ощутимым, что, казалось, его можно резать ножом. Врач не дал им попрощаться — просто выгнал парня, сказав, что у него много дел, Ангелине пора домой, а он должен ещё дать ей последние наставления. Петя лишь кивнул ей на прощание, и Борис запер дверь и повернулся к ней.
— Давайте осмотрим ваш шов.
Она часто оставалась с ним наедине в этом кабинете, но сейчас всё было по-другому. Взволнованная Ангелина, двигаясь, как в тумане, села на кушетку под свет лампы и нерешительно спустила рубашку с одного плеча. Борис легко дотронулся до него, и по всему её телу пробежал озноб.
— Вам холодно?
— Нет, то есть да, — она натянула на колени одеяло с кушетки.
— Я сниму его. Будет немного больно.
Ангелина кивнула. Последующие несколько минут прошли в молчании, которое нисколько не уменьшило её волнения: каждое прикосновение отзывалось в её теле неизъяснимым трепетом. И когда, по окончании процедуры, она встала и повернулась к врачу, потому что дольше оставаться в другом положении было невозможно, и он шагнул к ней ближе, Гелька поняла, что сейчас произойдёт что-то непоправимое, что-то, о чём она потом горько пожалеет.
— Не надо, — прошептала она, не поднимая глаз и дрожа всем телом, и скорее почувствовала, чем увидела, что лицо Бориса исказилось. Он отступил в тень.
— Я уже пойду.
— Да-да, то есть… подождите ещё немного, — Борис взял себя в руки. — Чтобы рассосался шов, нужно будет ещё пару раз облучить его Соларом.
Ангелина кивнула.
— Сегодня вы должны сразу лечь в постель. Попросите принести еду к вам в спальню, если будете голодны.
Ангелина опять кивнула.
— Завтра оставайтесь дома в постели. Не вставайте, справку я выпишу. Родным скажете, что простудились.
— Хорошо.
— Ваш брат бывает в какое-то время дома один?
Вопрос Ангелину так удивил, что она решилась поднять глаза.
— Да, с утра, после ухода родителей. Он уходит из дома последним, примерно в восемь.
