— Я не подумал об этической стороне вопроса. Но хотел бы попросить вас оставить пехору себе. Для меня это ничего не стоит. Не лишайте меня удовольствия дарить вам вещи, которые могут вам понравиться. Это такая мелочь. Вы для меня сделали больше.
— Правда? — удивилась Ангелина, и тут же пожалела о глупо вырвавшемся вопросе: она и так знала, что ничего для Бориса не сделала.
— Вы вернули мне желание делать подарки.
Ангелина не нашлась, что ответить и смутилась окончательно.
-
Спала Ангелина восхитительно — как всегда у Бориса в квартире. Отсыпалась за все недосыпы последних дней. Так что утром опять проспала.
Борис Витальевич уже ушёл, оставив записку с предложением позавтракать и встретиться в поликлинике в пять часов пополудни. Проблему завтрака Ангелина решила в пользу душа. После она второпях переоделась, звякнула домой и, схватив чистую (она проверила!) тетрадь, рванула в школу.
Второй учебный день окончательно убедил Гельку, что со школой у неё не сложится. Возможно, в большей степени виновато было её наплевательское отношение: раньше она не позволила бы себе заявиться на занятия с единственной тощей тетрадочкой в руках, с не сделанным домашним заданием и даже без форменной одежды, а теперь…
Хотя, что изменилось? Прошло не так уж много времени со дня её загадочной «метаморфозы», а последствия были катастрофические. Ангелина чувствовала, что неправа, но не собиралась ничего менять «…Катитесь, как шар в лузу». Да, Борис, без сомнения, был прав. Но спрыгнуть с ведущей под уклон колеи Гельке было не под силу, будто, совершив преступление, она собиралась и дальше соответствовать образу негодяйки. А может, Ангелина просто торопилась жить, осознав, как легко эту жизнь потерять.
Гелька, конечно, опоздала, но повторять вчерашнее бравурное шествие по кабинетам благоразумно не стала. Она осторожно сбегала на первый этаж, чтобы заглянуть в расписание. «18 кабинет. Английский». Урок английского — не самый худший вариант. Язык или знаешь, или нет. Гелька худо-бедно могла поддержать разговор. Хотя она не уделяла иностранным языкам особого внимания, ей всегда удавалось выплыть на уроке за счёт хорошей памяти и произношения.
Класс радостно заулюлюкал при её появлении, чем привёл в замешательство молоденькую учительницу.
— Успокойтесь! Леонова, сит даун, плиз, энд оупен ё копибук.
Гелька прошла на своё место в задних рядах. Нюси не было. Янка сидела с Ларисой. Класс писал сочинение.
Должно быть, поэтому её появление вызвало бурную реакцию у одних и полный игнор у других. Суматоха не затихала. Надеющиеся на свои знания пытались что-то корябать в тетрадях. Другие, отвлёкшись на Гелькино пришествие, пялились на неё, забросив писать. Те же, кому сочинение на тему «Новый год» оказалось не по зубам, вовсю старались сорвать урок. Ангелина уткнулась в тетрадь, решив не реагировать на выкрики.
— Леонова, тебя вчера телевидение возле школы караулило! Тошка им интервью давал.
— «Вечёрку» видели? Там фотки НЛО есть!
— Да ну! Дай посмотреть!
— Червонец!
— А по шее?
— Тихо! Внимание в тетради!
— Ну, дай! Что, зажал?
— Чтоб с возвратом! Леоновой покажи.
— Ух, ты! Клёво!
— Дай мне! Дай мне!
— Тишина! Одинцов, возьми газету и выйди из класса. Гет аут! Квикли!
— А чё я? Я — ничё! — парень торопливо сунул газетный лист под парту.
«Хеппи Нью Йеа…», — тупо вертелось в голове у Ангелины, которая упорно старалась сосредоточиться на теме сочинения.
Сидящая перед ней Марина Медведева, обернулась и громко зашептала:
— Гелька, глянь, это точно ты! — под партой она держала развёрнутый газетный лист.
— Дай посмотреть.
Первое, что Ангелине бросилось в глаза — знакомые фотографии её превращения в родном подъезде. Но не только те несколько, что демонстрировал участковый, а снятые покадрово. Так, что её тайное прибытие домой превратилось в комикс, в фильм из жизни привидений.
Вот голубовато поблёскивающий газовый шлейф стекает из водосточного жёлоба к окну подъезда. Втягивается внутрь через трещину в стекле, освещая своим сиянием парадную. Скручивается на ступеньках в веретено с раскалённой до голубизны сердцевиной. И оборачивается девчоночьей фигурой в пушистом сером свитере с рассыпавшимися по плечам волосами цвета меди. Вот она устремляется вверх по лестнице, то появляясь, то исчезая из поля зрения фотокамеры, и исчезает в дверях квартиры на третьем этаже.
Чёрт! Хорошая камера у этого гада! Снимки, похоже, ещё обработали на компьютере. И по случаю такого грандиозного улова редакция не поскупилась напечатать их цветными. Ещё бы! Только так можно понять, что это её пышущие золотом волосы сияют в полумраке парадной. Узнать её можно, несомненно.
Ангелина продолжала тупо пялиться в газетный лист.
— Это ведь ты, да? — шептала из-под руки Марина. — Как такое возможно?
Сидящий рядом Одинцов, жадно вертел головой с соседки на Гельку.
