— Мы не о том говорим! При чём здесь наша Ангелиночка? Давайте по существу. Что ты узнал?
— Майя рассержена — что-то не заладилось в детских центрах.
Учитель злорадно захихикал.
— Она узнала, что все антифидерские распоряжения подписаны лично губернатором. Но пока не разобралась, по его личной инициативе или их продвигает кто-то из его окружения, пользуясь влиянием на губернатора.
— Она слишком близко, — озабоченно пробормотал Редик. — Надо действовать быстро. Ты узнал что-то из того, что меня интересует?
— Да, уже позже, в номере, Майя проговорилась, что босс ждал её появления с известием об успехе в Лондоне, но вот уже несколько дней, как он перебрался к себе в Порт-о-Пренс.
— Гаити? — живо воскликнул Учитель и заходил взад-вперёд, лихорадочно потирая руки. — Горячо! Очень горячо!
— Нам нужно имя, — напомнил Борис. — Только так можно будет выявить, на какое государство он действительно нацелился, и кто поддерживает его в Конгрессе.
— Имя…имя… — умоляюще пробормотал Учитель, останавливаясь перед Петей.
— Я не знаю, — спокойно ответил тот, — но я нашёл у Майи фотографию и переснял на телефон.
— Эх! Надо было снабдить тебя шпионской аппаратурой! — вскричал Редик, жадно выхватывая телефон из рук парня.
— Не стоит, — возразил Борис. — И это было рискованно. Фото в телефоне никак не защищено. Майя могла проверить его телефон.
— Она была занята, — ответил Петя, и Полетаев оценивающе взглянул на него. Редик передал ему телефон и, между прочим, спросил:
— Ты всё-таки переспал с ней?
— Это не ваше дело, — ответил Петя, и у Гельки внутри всё скрутилось. Она ещё успела увидеть мельком глазами Егора размытое фото, на котором красовалась Майя в компании с Белым, рослым симпатичным мулатом и темноволосым серьёзным типом с бледным лицом и бородкой-эспаньолкой, снятое за белеющим под пальмами столиком, как ей пришлось снова бежать по коридору.
После обеда Ангелина постаралась выбраться из постели и привести себя в порядок. Ей не хотелось, чтобы Егор, узнав о её недомогании, из лучших побуждений выдал её местонахождения Борису. Тогда пришлось бы бежать неизвестно куда. Теперь она могла думать только или о своей предполагаемой беременности, или об измене Пети. Он ей так и не позвонил, и она терзалась до вечера, рассеяно вставляя в разговор с окружившими её заботой людьми редкие фразы.
Время тянулось для Гельки тягостно медленно. Её запал угас, подкошенный недомоганием и предостережениями Егора, и деятельная натура оказалась в кризисе бездействия. Пили чай из подаренных Гелькой чашек. Станислав несколько раз пытался вызвать Ангелину на откровенный разговор, но, легко расставшись с историей о спасении его сестры, другие темы девочка трогать не решалась, не зная, что можно, а что нельзя ему говорить.
Тогда он насел на Егора, но того можно было пытать, он всё равно не сказал бы больше, чем пожелал сообщить вчера, а когда понял, что Станислав настроен слишком серьёзно, отгородился невестой, заявив ей, что «Стас желает кровавых подробностей».
Александра, в отличие от Егора, лучше поняла подоплеку братового интереса к Ангелине и постаралась убедить его оказывать девочке больше внимания без психологических тестов и опросов. Станислав был захвачен и поражён не столько невероятными способностями Ангелины, сколько той стойкостью, с которой она переносила выпавшие испытания, оставаясь при этом чистой душой. По крайней мере, так он для себя объяснял свой интерес к девушке.
