смотреться. — Рыжий у нас ты!
— Ты как, — крикнул брат вдогонку, — завтра в школу или опять родителей пугать будешь?
— В школу. — Сердито заявила Ангелина, возвращаясь из ванной и усаживаясь за стол. — Вовсе я не рыжая!
— А выглядишь, как…
Гелька выхватила у брата журнал и треснула его им по голове. Гоша дурашливо отмахнулся.
— Послушай, а что с тобой всё-таки было? — заговорщицки наклонился он к ней через стол. Гелька пожала плечами.
— Откуда я знаю? Я же не помню ничего.
Она оценивающе посмотрела на брата. Рассказать Гоше? Нет, потом. Сейчас и без того полно хлопот.
— Ну, всё-таки, — допытывался Гоша, — что у тебя болело?
— Не помню.
— Видок у тебя был тот ещё, — брат покачал головой, потирая шею, — как в фильмах ужасов.
Видимо, на лице у Ангелины промелькнуло что-то, потому что он тут же схватил её за руку и с жаром кинулся утешать.
— Ну, не так, чтоб очень! Представь: ты в горячке, доктора — ноль. Сама понимаешь — сумасшедший дом! — радостно закончил он. Потом посерьёзнел, смущённо и ласково потрепал её по плечу, взял за руку и сосредоточенно уставился в потолок.
— Так, пульс нормальный. Живы будем — не помрём!
— Да ну тебя! — Гелька выдернула свою руку и ушла в комнату готовиться к школе.
На следующий день пойти в школу опять не получилось. Пришлось идти в поликлинику — показываться доктору.
Только на улице Ангелина поняла, как долго лежала. В ногах была странная неустойчивость — ей приходилось то и дело хвататься за папу.
После воздуха в помещении, свежий ветерок казался безжалостным шалуном, норовящим запутаться в ногах, толкнуть в бок, силой влиться в горло, пройтись морозом по коже и спутать мысли.
Пока она отлёживалась, прохожие успели сменить майки на плащи и куртки, а природа — зелень на золотистое одеяние.
Унылые очереди в коридорах поликлиники способны были вогнать в тоску и здорового человека. Чтобы развлечься, Ангелина разглядывала посетителей, а именно — их внутреннее сияние. Девочка заметила, что если внимательно вглядываться в человека, то световая картина становится отчётливее: неясное свечение разбивается на отдельные цветные лучики и очаги, а стоит отвлечься или тряхнуть головой — всё видение исчезает. Ещё, она обнаружила, что свечение, хотя и разное у разных людей, но похожее у людей, сидящих в очереди в один и тот же кабинет. Например, в очереди к ЛОРу, кабинет которого находился неподалёку, у всех больных наблюдалась красная игла, направленная из груди вверх к голове, которая заканчивалась у многих размытым бордовым
очагом. А у медиков, торопливо проходящих по коридору, помимо прочего,
высвечивалась синеватая каёмочка служебного порядка.
— Что ж, если завалю экзамены, пойду в экстрасенсы. — С сарказмом пообещала себе Ангелина.
Пожилой врач — Лев Иванович, к которому её водили ещё с пелёнок, с любопытством (насколько позволяла ожидающая его в перспективе очередь из пациентов) и некоторой растерянностью, осмотрел её и заявил:
— Ну-у, я никаких отклонений от нормы не нахожу. Так, я вам выпишу рецептик, попьёте укрепляющие витамины… хорошо бы закаливание, прогулки на свежем воздухе…
— Да-да, мы бы ещё хотели получить справку для школы. — Вмешался папа.
— Ну, конечно, конечно… секундочку… — доктор поднял телефонную трубку, — Борис Витальевич, вы не зайдёте ко мне на минуточку?
Появился врач, с которым Лев Ваныч стал шептаться о чём-то, показывая свои
бумажки, Причём, этот новоприбывший всё время сверлил Гельку пристальным взглядом. Потом он прошёл к столу, бросив Льву Ивановичу: "Ну, напишите"…неизвестной
этиологии", опёрся на стол, нависнув над ним, и спросил с расстановкой:
— Вас что-нибудь беспокоит?
— Не-ет, — протянула Гелька, с опаской глядя ему в глаза.
— Вы уверены?
Она лишь кивнула.
— Хорошо.
Борис Витальевич отвернулся от стола.
— Лев Иванович, собираетесь назначить повторное обследование через полмесяца, кажется? Пригласите меня.
И он не оглядываясь, и не прощаясь, вышел.
Фу… Ангелина с облегчением выдохнула и подумала: "Ну, и тип! Можно подумать, он её в чём-то подозревает — в краже государственных секретов, не иначе! Обследование через две недели — как же! Она скорее ногу сломает.
— Мой коллега настаивал на госпитализации и полном обследовании, но я не вижу необходимости.
Папа, до сих пор смирно сидевший на стуле, обеспокоенно задвигался:
— Что-то не в порядке?
— Нет-нет, вот я вам выписываю справочку, придёте ко мне на приём недельки через две. Ну, конечно, — тут он взглянул на Гельку, — в случае каких-нибудь жалоб — добро пожаловать! Но лучше не болейте.
— Мозговая дисфункция, вызванная заболеванием неизвестной этиологии! — с чувством прочитала Ангелина, шествуя по больничному коридору. — Отпад!
Дома мама лишь поджала губы, прочитав диагноз, который значился в справке. Брат, конечно, поупражнялся в остроумии, окрестив её "заразой неизвестной этиологии с мозговой дисфункцией, сдвинутой по фазе".
— Как это меня в больницу не упрятали с таким диагнозом? — спросила Гелька, задумчиво поглаживая кота, когда брат получил своё.
