Да, ленинградские пивбары семидесятых заслуживают отдельной песни. С массивными столами и такими же лавками, чтобы их невозможно было даже сдвинуть с места, не то что употребить в качестве аргумента для собеседника, с которым не сошелся взглядами в философском диспуте. С швейцаром на входе, не отягощенным золотыми позументами, которого хотелось назвать не этим изысканным словом, а просто вышибалой; ему надо было постучать металлическим рублем в дверное стекло, чтобы пропустил, а подать умудриться только полтинник. С невкусным пивом, про которое сказать совершенно нечего, кроме того, что оно невкусное. С дружелюбным народом, без удивления встречающим твое появление за столом и обращающимся к тебе так, как будто вы только вчера расстались.
Пивбар «Висла» на улице Дзержинского (мы в этом увидели свой знак), впоследствии Гороховой, был именно таким. Для нас, глубоких провинциалов того времени, знающих, что пиво покупается в зеленых уличных палатках после их штурма либо многочасового стояния в очереди в свою тару – трехлитровые банки, бидоны и ведра, а также пакеты, про которые позже споет Олег Митяев, – ленинградские пивбары были местом, не побоюсь этого слова, культовым. И то первое (для моих товарищей, не для меня) посещение переросло в добрую, хотя и не частую, традицию.
Следующим экзаменом была история. К этому времени я уже обладал четверкой по литературе и находился в сильно поредевших списках счастливчиков, допущенных к дальнейшим экзаменам. А кто-то собирал манатки и грустно прощался с товарищами. Товарищи фальшиво успокаивали неудачников: «Ничего, на будущий год обязательно поступишь», а в глазах их читалось плохо замаскированное облегчение – уф-ф, в этот раз не я.
Я не стал отрабатывать строевой шаг при подходе к экзаменаторам (пожилой мужчина в гражданском и женщина средних лет с погонами майора милиции), как это практикуется в военных вузах, просто доложил, что «лейтенант милиции Воронцов к сдаче вступительного экзамена по истории прибыл». Дяденька кивнул, забирая у меня «бегунок», а майорша указала на билеты, разложенные в виде веера.
Не задумываясь, я ухватил первый попавшийся и четко произнес:
– Билет номер шесть.
Открыл рот, чтобы зачитать вопросы, но мне только сухо кивнули: «Готовьтесь». Правильно, они и сами знают.
Усевшись за стол, прочитал вопросы. Итак, первым вопросом моего билета был «Борьба русского народа с иноземными завоевателями в XIII веке». Отличный вопрос! Главное, не вспоминать сейчас Льва Николаевича Гумилева, не говоря уже о Носовском с Фоменко! Вон один мой знакомый начитался и стал убежденным фоменковцем и теперь считает, что никакого монголо-татарского ига не было, а Бату-хан и Александр Невский – одно и то же лицо.
Второй вопрос был сложнее, но все равно не настолько и страшным: «Индустриализация и коллективизация в СССР».
Я подтянул к себе лежавшие с края стола атласы, взяв тот, что мне нужен, а именно – за седьмой класс. Пятая страница как раз и была отведена карте, посвященной борьбе русского народа с иноземными завоевателями. Здесь и самые важные даты: 1223 год – сражение на реке Калке, 1237–1241 годы – нашествие Батыя; 1240 год – битва на реке Неве и 1242 год – Ледовое побоище. В принципе, мне бы даже одной только карты хватило, чтобы ответить на первый вопрос. А что тут отвечать-то?
С коллективизацией и индустриализацией СССР было похуже, но все равно в атласе за десятый класс имелась карта со стройками первых пятилеток. Ну а что еще-то нужно? Да только немного знаний и неплохо подвешенный язык, а это у меня, слава богу, имелось.
Но не все так считали. Вон справа от меня сидит пожилой (что это я такое несу?), лет за сорок майор. Мой коллега полез в карман якобы за носовым платком, но вместо этого вытащил целый ворох шпаргалок, которые, к несчастью, разлетелись по всей аудитории.
Майор принялся осторожно подгребать «шпоры» ногой поближе к себе, а экзаменаторы делали вид, что ничего не заметили.
Одну из бумажек, прилетевшую мне под ноги, я сам старательно «зафутболил» под стол. Ну не поднимать же ее?
Накидав небольшой план ответа, принялся ждать своей очереди, прислушиваясь к тому, что отвечал у стола экзаменаторов жаждущий приобщиться к высшему образованию товарищ с погонами капитана. Дела у него шли плохо, поэтому экзаменаторы ему отчаянно помогали. Я сейчас даже не говорю о том, что капитан говорил о «вероломном» нападении Наполеона на Россию и о том, что «император Франции желал захватить Россию». Такую ересь несут не то что будущие слушатели милицейских академий, а даже учителя истории. Ошибки были более грубые. Товарищ путал имена и события, и экзаменаторы ему напомнили, что во время наполеоновского нашествия на Россию правил страной не Петр I, а Александр, а с захватчиками сражался не Суворов, а Кутузов. И Кутузов не отдавал приказа жечь Москву, она сгорела из-за французов.
