Теперь надо было две минутки, которые требовались, чтобы Анна Ивановна сходила этажом выше и позвала Полину, изображать несуществующий разговор. Иначе вынесут из кабинки: стоять там так просто и ни с кем не разговаривать – это циничное надругательство над чувствами других очередников. Славка «разговаривал» талантливо: кричал, возмущался, махал руками и вообще был весь в образе. Мы прикрывали тылы, защищая его от прямого контакта с другими претендентами на разговор. Через две минуты он снова набирал номер и уже говорил «по-взаправдашнему», а нам можно было и в сторонку отойти, чтобы не становиться невольными свидетелями таинства телефонного единения любящих душ.
На этот переговорный мы обычно ходили мимо «Зеленой аптеки» – здания зеленого цвета с винным магазином на первом этаже, в котором среди прочих благ продавалось спиртное на разлив. Это не была банальная распивочная, а хуже того – «рыгаловка» (да простят меня «чуйствительные» граждане). Заведение было вполне приличным, туда не гнушались после окончания рабочего дня заглянуть даже штабные каперанги[5], во множестве обитавшие в округе, и другие достойные люди.
Вот у них-то, еще в той жизни, я и подсмотрел однажды занятную штуку. Подходит, допустим, офицер к прилавку и делает заказ: «Сто на сто и конфетку». Аналогично поступают и его коллеги. Аккуратная продавщица в белом кокошнике ставит на стойку блистающие чистотой тонкостенные стаканы по числу заказчиков и градуированной мензуркой виртуозно – можно засмотреться – наполняет их коньяком на сто грамм каждый, а потом дополняет эту красоту шампанским. Содержимое стаканов фырчит и пенится, и тут офицеры не теряют времени – отходят к высокому столику, чокаются и с чувством ополовинивают свои стаканы. Припасенная конфетка завершает процесс принятия амброзии. И происходит чудо: уже через пару минут тусклые глаза блестят, усталости как не бывало, разговор оживляется, и становится видно – жизнь удалась. Минут через пять ритуал повторяется – и все, можно и по домам. На улицу выходят уже обновленные люди, у которых впереди, вне всякого сомнения, хороший домашний вечер.
Это наблюдение пришлось как раз на то время, когда подполковник Клиричев пытался внедрить нам в умы спорный с нашей точки зрения постулат о полезности философских норм в обыденной жизни. Мы скрипели заскорузлыми мозгами и перьями авторучек, тихо ненавидя «Материализм и эмпириокритицизм» Владимира Ильича за необходимость обязательно законспектировать этот труд и предъявить полученный результат на проверку. Но застрявший в мозгах эмпирический метод познания мира неожиданно всплыл на поверхность именно в «Зеленой аптеке».
– А что, ребята, может быть познаем этот таинственный обряд, – я кивнул в сторону офицеров, – опытным, то бишь эмпирическим путем?
И мы познали. Правда, начали с половинной порции – сугубо по финансовым соображениям: не капитаны первого ранга, чай.
Полученный результат превзошел все ожидания. Когда содержимое наших стаканов изменило свое местонахождение, нам сразу стало понятно, что подполковник Клиричев – настоящий философ, эмпиризм – классная штука, а военные моряки – настоящие парни и толк в жизни знают. Полученные доказательства того, что философия – наука прикладная, а никакая не скучная теория, мы таить не стали и щедро поделились ими с товарищами по учебе. С тех пор безымянный магазин стал называться для посвященных «Зеленой аптекой» и, судя по разговорам, исправно возвращал к жизни многих страждущих из числа наших товарищей.
В моей новой жизни мы «Зеленую аптеку» еще не открыли, а я отнюдь и не собирался делиться секретами. Многократно проходил с друзьями мимо – и никому ничего. Вот не хотелось, и все тут! Зато вспомнилось другое. В жизни так бывает: события вроде одинаковые, а присмотришься – вовсе нет. Это как в самолете. Все летят вроде по одному воздуху, из одного и того же города, место посадки самолета одно и то же, и убьемся все вместе, если что. Даже сидим в метре друг от друга, только один в бизнес-классе со всеми своими несправедливыми привилегиями, а второй – в экономе.
Давно дело было, где-то в будущих восьмидесятых. Работал у нас один опер (тогда это название уже плотно прилипло к сыщикам из-за переименования должности инспектора в оперативного уполномоченного), и фамилию его часто путали по созвучию с такой – Спиртнов. Никаким пьяницей он вовсе не был, просто с утра имел порой какой-то взъерошенный вид да информацию успешно приобретал за разного рода спиртные напитки пониженного качества, чего и не скрывал ни от кого. Так вот, он тоже однажды открыл свой метод просветления а-ля «сто на сто», только уровнем пожиже, из эконом-класса как бы.
