Зато она явно готовилась к такому развитию событий. Печенье в вазочке, очень похожей на нашу старинную, еще от бабушки доставшуюся стеклянную сахарницу, варенье в розеточке – от тети. А вот про тетю – это новость. Про это мы еще ничего не слышали. Ну вот, нашелся и повод для начала разговора. Да, у нашей «марсианки» есть тетя. Живет в районе. Иногда Аэлита ее проведывает. А так открытки по праздникам, редкие письма друг другу. Очень интересно!
– А вы можете мне показать письмо или какую-нибудь открытку от тети? – попросил я.
– Конечно!
Аэлита открыла верхний ящик комода и зашуршала чем-то там внутри. Потом с удивлением повернулась ко мне:
– Странно! Вот здесь у меня лежала небольшая пачечка: и письма, и открытки, ленточкой перевязаны. Розовая такая ленточка. А теперь писем нет.
Оба-на! Не их ли искал неведомый злодей? И что же там за страшная тайна в таком случае?
– А на конвертах или открытках обратный адрес тети был? – спросил я, еще сам толком не отдавая себе отчета зачем.
Аэлита удивилась:
– Конечно был. Как же без этого?
Наш разговор прервал какой-то шорох за окном. Мы насторожились – тихо. «Да мало ли что там может быть, – подумалось мне. – Прохожий прошел по каким-то своим делам, собака пробежала. Так недалеко и до паранойи». Но шорох повторился, как будто кто-то переступал с ноги на ногу под самым окном.
Хозяйка дома испуганно посмотрела на меня. Я наклонился к самому ее уху и прошептал:
– Продолжайте говорить. Что угодно, только не молчите.
Тихонько выбрался из-за стола и, натянув сапоги, на цыпочках направился к выходу. Мне показалось, что это у меня получилось достаточно неплохо, и даже входная дверь не скрипнула. А вот само крылечко подвело – ступенька тонко пискнула под ногой. Этого хватило, чтобы сразу за углом послышался треск, словно медведь ломится через бурелом. Мне удалось увидеть лишь темную фигуру, перемахнувшую через заборчик и рванувшую по расквашенной дороге на другую сторону улицы. Только смачное чавканье сопровождало сей отчаянный бросок.
Мне хотелось крикнуть беглецу классическую фразу: «Вернись, дурак, я все прощу!» Но я промолчал. Второй раз соваться в эту трясину не рискнет даже сумасшедший. По той же причине и догонять его было абсолютно бесперспективным занятием.
Подошел к окну проверить, насколько слышно отсюда происходящее в доме. Аэлита что-то добросовестно говорила. Прислушался. Господи, она читает «Жирафа» Гумилева.
Судя по всему, это был уже не первый стих. Каждое слово доносилось из-за окна вполне отчетливо, так что наш вуайерист мог все слышать. Оставался только вопрос: что именно – все?
Я вернулся в дом. Аэлита смотрела на меня остановившимся взглядом и продолжала вполголоса декламировать стихи. Вот она закончила «Жирафа» и начала снова с первой строчки:
Эка девушку торкнуло!
– Аэлита Львовна, достаточно! Больше не надо.
Я помахал руками перед ее лицом на манер китайца, говорящего «нет». Призыв возымел действие только с третьего раза.
Я наклонился перед ней, упер руки в стол.
– Аэлита Львовна, хотите, чтобы я вам помог?
Она кивнула.
– Тогда без утайки – все, что знаете. И немедленно!
– У меня ничего нет.
Ну вот, здрасте, пожалуйста! Опять старая песня. Я почувствовал, что начинаю выходить из себя.
– Послушай, этот твой хахаль, который изнывает от ревности и ищет повсюду любовные письма от соперника, твои заботы! И не надо впутывать сюда милицию. Ей и без тебя хватает чем заниматься. Спасибо за чай! Считай, что я за него расплатился вставленным стеклом. Всего доброго!
Я сделал вид, что собираюсь уйти. На самом деле мне надо было всего лишь пробить брешь в бестолковой защите этой дурищи. И сделать это можно было только весомо, грубо, зримо, как говорил великий автор ступенчатых стихов.
– У меня еще иконка пропала, – с безнадежной интонацией заявила Аэлита, как будто это должно было снять мои подозрения относительно ее любовных шашней.
– Что еще за иконка? – по инерции грубо спросил я.
Она послушно и не обращая внимания на мою грубость, ответила:
– Простенькая такая, величиной с ладошку. От тети осталась. В ней ценности-то никакой нету. Я и не думала, что это имеет значение, да и теперь не знаю…
Оказалось, что это просто открытка такая с изображением какого-то святого, и лежала она вот тут на полочке, а теперь ее нет.
Нет, кража иконки на корыстную кражу никак не тянет. Тут что-то другое. Скорей уж навязчивый ухажер, изнывающий от ревности и не знающий, как еще выразить свою любовь. Тогда все укладывается в привычный шаблон.
