Еще я про себя подумал, что отца (пусть о покойных плохо и не говорят) жизнь ничему не научила. Сам мучился с «дворянским» именем, не говоря уже о фамилии, так и дочке оставил «наследство». Нет бы дать имя попроще, а он, вишь, наградил девчонку таким имечком! Но отец и сам свои имя и фамилию не стал менять, хотя в те годы это было несложно. Да и Аэлита, если бы захотела, могла бы обратиться в загс и сменить имя. Но не стала.
К началу войны Лев Никодимович был уже достаточно большим военным командиром. Аэлита сразу заявила, что в чинах и званиях не разбирается, а посему точнее сказать не может. Про него ей известно только, что погиб в первые дни войны, оказавшись в самом пекле жестоких июньских боев. Мать умерла от голода в сорок втором, а ее саму успела вывезти тетя за месяц до начала блокады. Тетя Валя – фельдшер, младше матери на один год. И все, что Аэлита знает о родителях, ей рассказывала тетушка.
От родителей осталось всего ничего – швейная машинка «Зингер», десятка два книг, два альбома фотографий и орден отца, который после его гибели прислали сослуживцы. Это, кстати, удивительно, потому что в первые дни войны иной раз даже и могил-то не оставалось, не то что наград. Уже после войны тетушка ездила в Ленинград, но в комнате коммунальной квартиры, где прежде жили Епанчины, проживали чужие люди. А предъявлять какие-то претензии было некому: Аэлита еще мала, да и по закону уехавшие в эвакуацию не имели прав на свое жилье, которое они оставили. Спасибо, что люди попались совестливые – отдали машинку, хотя могли бы и не возвращать, зажилить. И за книги спасибо. О том, как это все богатство в Череповец везли, отдельная история получилась бы. И молодцы, что фотографии не выбросили, а сохранили.
Жили они с тетей здесь, но нельзя сказать, что бедствовали. До восемнадцати лет Аэлите выплачивали пенсию за отца, и довольно-таки неплохую, потому что она была больше, нежели зарплата тетушки. Вот с жильем им никто помочь не мог, хотя регулярно обещали.
Когда Аэлита закончила школу, тетя Валя хотела, чтобы она поступила либо в медицинский институт, либо в медучилище – пошла бы, так сказать, по ее стопам. Но Аэлита выбрала библиотечное дело. И поступила в библиотечный институт не потому, что на что-то другое ума не хватало, а потому что ей всегда нравились книги. Она с детства любила библиотеки, аромат страниц, а еще возможность делиться с людьми знаниями, хранящимися в книгах.
Еще я узнал, что, когда она училась в библиотечном институте, у нее появился молодой человек – курсант, учившийся в военном училище железнодорожников[6]. И все складывалось замечательно, они уже планировали, что поженятся, мечтали о детях и о том, как она отправится вместе с мужем по его распределению – какая разница, куда отправят? Но случилась беда. Договорились о встрече у Дома книги на Невском. Он бежал к ней на свидание, радостный, с букетом цветов, и так торопился, что решил перебежать Невский проспект, хотя горел красный свет. Две машины затормозили, а вот третья не успела.
Аэлита не стала говорить о том, что она пережила в тот момент, когда у нее на глазах погиб любимый человек, просто констатировала, что если бы не тетушка, то она, скорее всего, покончила бы с собой. Спасибо подругам, которые дали телеграмму в Череповец, после чего тетушка, бросив все дела, примчалась в Ленинград.
Аэлита чуть не бросила институт (спасибо тетушке, которая ходила в ректорат, писала за племянницу заявление на «академку»), почти год приходила в себя. Опять-таки, благодаря усилиям тетушки, перевелась на заочное отделение, кое-как закончила вуз.
Не умерла, устроилась в библиотеку, но на личной жизни поставила большой крест. Пыталась искать утешение в религии, но после первого же посещения церкви решила, что больше туда ни ногой! Откуда она могла знать, что женщинам нельзя заходить в церковь с непокрытой головой? А она вошла и не успела даже свечку купить, как на нее сразу же налетели бабульки, обозвали лахудрой и чуть ли не силой вытащили из храма.
Замкнулась в себе, стала искать спасение в работе. Читала, сама себя воспитывала в духе минувших времен.
Раньше они жили вместе с тетушкой в этой комнатушке, но десять лет назад умерла бабушка, оставив дом в Череповецком районе, и тетя Валя уехала на малую родину. Видимо, тетя решила, что так племянница быстрее устроит личную жизнь.
Но уж какая личная жизнь? Кажется, со временем отошла от своего горя, но так и не встретила никого, за кого хотелось бы выйти замуж, родить детей. Была даже пара романов, но так, не всерьез. Те люди, которые хотят жениться, в библиотеки ходят нечасто: приходят либо совсем молодые, либо уже зрелые, имеющие семьи. А она не ходит ни на танцы, ни в клубы. Со временем, уже после тридцати пяти, махнула на себя рукой. Детей заводить поздно, а если не будет детей, так к чему и замужество?
