Вот такая получилась история. Совсем не веселая. Жаль женщину. Останься жив ее отец, росла бы она дочерью какого-нибудь большого военачальника и забот не знала. На войне росли быстро (правда, и падали порой стремительно), так что Лев Никодимович вполне мог стать и генералом. Была бы Аэлита генеральской дочкой. А если бы не погиб жених, то и жизнь ее сложилась бы по-другому. По сути, судьба прошлась огненным колесом по ее жизни не один раз, а минимум дважды.
– В какой, ты говоришь, деревне тетушка-то сейчас живет? – на всякий случай уточнил я. – То, что недалеко от Яганова, я запомнил. А название какое-то птичье…
– В Кукушкине.
Село Яганово я знал, а вот про Кукушкино слышал впервые. Но мало ли у нас деревень, исчезнувших с лица земли? Хорошо еще, что некоторые села уцелели.
Стоп. А почему это я считаю, что про Кукушкино услышал впервые? Ведь бьется же в мозгу какая-то мыслишка относительно этого названия… Нет, не вспомнить. Сейчас, пожалуй, важней другое: наш Роберт теперь тоже знает про эту деревню.
Кукушкино… Епанчины… Кукушкино… Епанчины… Две женщины с одинаковой фамилией… Большая трагедия…
Бессвязные мысли не давали покоя. И я, наконец, вспомнил.
Однако, пора и честь знать, в том смысле, что не вечно же я буду злоупотреблять «марсианским» гостеприимством. Особенно когда есть над чем поразмышлять в одиночестве. Свою лениво пробуждающуюся память еще рановато выворачивать перед Аэлитой, да и не уверен я пока еще ни в чем. Так, какие-то ошметки воспоминаний, создающие тревожный фон, но никакой конкретики. И спросить, как всегда, не у кого.
– Мне пора, – без всяких предисловий заявил я и начал собираться.
– Алексей, а у вас там с Ольгой все серьезно? – тоже без всяких предисловий вдруг спросила Аэлита.
Я удивленно воззрился на нее.
– Кто же в таких случаях тебе правду-то скажет, милая моя? Уже взрослая, сама понимать должна.
В этот раз Аэлита не отреагировала на мой толстый намек относительно возраста. Она ждала ответа.
Во мне проснулось любопытство.
– И вообще, а почему ты об этом спросила? Знаешь что-либо от Ольги?
«Марсианка» не замедлила отыграться:
– Милый мой, кто же тебе в такой ситуации правду-то скажет?
Что ж, один – один. Молодец девчонка! С «девчонкой» я, конечно, перехватил, но это же не вслух.
– Да, пожалуй, ты права. Но я тем не менее скажу правду. У нас с Ольгой все так серьезно, так серьезно, что вообще никак. Вот никак, и все. Хорошие знакомые, и не более. Хочешь верь, хочешь не верь.
Поверила Аэлита или нет, меня беспокоило не сильно. Не хватало еще игру в угадайку затеять.
– Все равно, я бы не хотела, чтобы Ольга знала о…
Аэлита замялась с формулировкой, чего бы она не хотела, но это было и так ясно.
Я постарался пресечь ее мучения.
– Ты совершенно не знаешь мужчин. Поверь, на такие темы обычно позволяют себе болтать только импотенты-теоретики. Ты же меня к ним не станешь относить? – Я лукаво глянул на нее. – Настоящий мужик никогда не опустится до такого.
Что-то у нас разговор совсем не туда пошел.
– Ты вот что, – начал я, уходя от опасной темы, – будь все-таки поосторожней. Если что-то начнет происходить, дай мне знать. Я тебе там на столе оставил номера телефонов общежития (меня позовут, если я дома) и рабочий. Вдруг, несмотря на наши заклинания, твой Роберт объявится.
Мы попрощались неловко и чопорно, раскланиваясь и не подавая друг другу рук. Ситуация как будто вернулась к началу нашей встречи здесь же на крылечке.
Я уже повернулся, чтобы выйти, когда Аэлита меня окликнула:
– Леша!
Так она меня еще не называла. Я обернулся.
– Спасибо тебе!
– За что? – удивился я.
– За все! – не стала она мелочиться. Подошла ко мне и торопливо поцеловала то ли в губы, то ли в щеку. И тут же добавила: – Только это ничего не значит. – И легонько подтолкнула в спину: иди уже.
Вот и думай теперь что хочешь.
Я шел на работу замаливать грехи, если мое отсутствие стало заметным, и размышлял над несправедливостью нашей службы. Выиграл – молодец, не повезло – сам виноват, вот тебе всеобщая обструкция и пожизненный эцих с гвоздями[7].
Ужасно не хотелось влезать в шкуру частного сыщика. Спрашивается, кто их любит, этих сыщиков? Клиенты и потерпевшие, обратившиеся с жалобой или просьбой, постоянно что-то недоговаривают, а то и врут, принимая сыщика за свою прислугу, должную тупо отрабатывать денежку, а не проявлять творческую инициативу в деле расследования преступлений. А уж как полиция-то к ним относится! Вот разве что с Шерлоком Холмсом да с Эркюлем Пуаро инспекторы считались, да и то через раз. Опять-таки, это литературные персонажи, а в реальности полицейский попросту упрятал бы самодеятельного детектива в камеру, чтобы тот не мешал расследованию.
