– Почему у малолетки? – ответил я вопросом на вопрос, хотя и был слегка удивлен. Не тем, что начальство интересуется личной жизнью подчиненного, это нормально, а другим. Понимаю, что на опорнике каждая собака все обо мне знала, но здесь-то откуда? Нет, точно деревня.
Но совесть моя была абсолютно чиста. Во-первых, если в прошлом году девушке было семнадцать, то этой осенью ей должно исполниться восемнадцать лет, а во-вторых, мы с ней не виделись с июня. Когда собиралась уехать пионервожатой в какой-то лагерь, забегала ко мне в общагу, мы с ней чинно погуляли по берегу, а потом разбежались. А уж где нынче Маринка, мне неведомо. Скорее всего, продолжает учебу в своем педагогическом колледже, то есть пока еще училище. А обо мне, скорее всего, уже и забыла, отыскав кого-то и помоложе, и поинтереснее. Но я из-за этого не переживаю. Так что у начальника устаревшие сведения.
Однако конкретизировать я не стал, а проворчал:
– Вполне себе зрелолетняя.
Про себя подумал, что настолько «зрелолетняя», что начальству, да и всем остальным лучше не знать. Это в нашем бескрайне толерантном будущем жениться на бабушке и трубить об этом на весь интернет – большой хайп. Если не верите, могу привести примеры. Но здесь и сейчас мы пока до такого безобразия не докатились. Узнают – со света сживут.
Но дядю Колю мои любовные перипетии уже не интересовали. Воронцов, пусть и с опозданием, но на службе, работу тянет, с малолетними девчонками шуры-муры не крутит. А что еще?
Ему хотелось рассказать что-нибудь самому. Опростав тарелку со щами, принялся за второе, параллельно рассказывая:
– Представляешь, у первомайцев[8] какой казус случился? Дамочка пошла на дачу, а с участка – крики. Испугалась, милицию вызвала. Приехала патрульно-постовая. Оказалось, что в колодце воришка сидит. Колодец старый, почти пересохший, а он по ночному делу пошел че-нить попромышлять да прямо в него и угодил. Хозяйка говорит: дескать, колодец был еще сверху и досками заложен, чтобы не упал кто. И как он умудрился-то? А колодец глубокий, сруб крепкий, уцепиться не за что. Сидел там всю ночь и орал, аж охрип, бедолага. Еще хорошо, что хозяйка на дачу пришла, а то так и просидел бы, а потом копыта откинул бы. Пришлось дурака в больницу отвезти. Врачи говорят: переохлаждение организма, еще бы немного – каюк бы пришел. Еще повезло дураку, что шею себе не сломал. Наверное, пьяным был.
Николай Иванович заливисто захохотал, привлекая внимание соседей к нашему столику, но ему на чужое мнение было пофиг. Я тоже малость поулыбался, вспоминая, что и в моей практике имелся похожий случай. В этой реальности до него еще лет пятнадцать, если не двадцать, но все равно есть схожесть. Правда, в моем будущем воришка – какой-то бомж – упадет не в колодец, а в открытый кессон и просидит в нем целых два дня, без воды и еды, потому что ногу сломает и сам вылезти не сможет. А почему без воды и еды, так потому что на тот момент, кроме картошки, там ничего не было, а на сырой картошке не очень-то поблагоденствуешь. Он, видно, попробовал, да ничего, кроме несварения желудка, не получил. Так что у него там такое было – лучше не рассказывать.
Но вот кто поймет женскую душу? Хозяйка его не только простит, но и пожалеет от всех щедрот женского сердца, будет ходить в больницу, навещать и носить передачки. А потом, если мне память не изменяет, вообще влюбится в своего несостоявшегося вора и пустит его к себе жить. А на недоуменные вопросы соседок будет отвечать, что ведь убогого-то жальче.
Допивая компот, подумал: а не стоит ли проконсультироваться с Николаем Ивановым по поводу страхов Аэлиты Львовны и ее тайны? Но опять пришел к выводу, что смысла пока нет. Расскажу, а дядя Коля только пожмет плечами и предложит работать, а не придумывать несусветные тайны. Нет, не стану.
– О, слушай, Леша, забыл тебе сказать, – опять хохотнул дядя Коля, неуловимо быстро доев макароны с котлетой, выпив компот и принявшись вытаскивать из стакана уцелевшие сухофрукты. – Мне Боря Рябинин пузырь обещал поставить.
– В каком смысле пузырь? – не понял я. Еще ладно, что догадался, о каком именно пузыре идет речь.
– В том смысле, что если я тебя отпущу в следствие, то он проставится, – уточнил начальник. – Говорит, что тебе следователем работать надо.
– А почему пузырь-то всего один? – возмутился я. – Да за меня… три пузыря надо ставить, не меньше.
– Ну сказанул! – хмыкнул начальник. – Губенку-то закатай – три пузыря! Ты пока только на два тянешь, но Боря два пузыря давать не хочет. Говорит, один поставлю, а два уже перебор.
– Вот крохобор! – опять возмутился я. Посмотрев на начальника, покачал головой. – Да и ты, товарищ капитан, тоже хорош. Не цените вы своего лучшего инспектора. Ну надо же, всего в два пузыря оценить! Да по-хорошему за меня целый ящик нужно просить!
– Лучший, говоришь? – изумился товарищ капитан. – Да ты наглец, парень. Обурел преждевременно. Хочешь, я из тебя худшего сделаю? – задорно спросил он.
