И я понял, что ляпнул лишнего. Хоть дядя Коля и шутит, но бахвальства не прощает и трудотерпию может назначить очень умело. А призовые места для сыщиков привык определять сам.
Нет, определенно, начальству не стоит говорить ничего лишнего, особенно если это касается работы и твоего места в милицейской иерархии. Могут последовать оргвыводы. Но дядя Коля, который Николай Иванович, не стал делать оборзевшему подчиненному «козью морду». Да ее и делать не надо, потому что на наш город свалился страшный зверь под названием «Магнит». А с ним-то и без начальства и морда вытянется сама собой, и борода отрастет. Мало нам комплексной проверки, так еще и это…
Сегодня слово «магнит» чаще ассоциируется не с «телом, обладающим собственным магнитным полем», а с сетью розничных магазинов. А вот для сотрудников милиции семидесятых годов оно означало операцию по комплексной отработке города.
У правоохранительных органов много задач: поддержание общественного порядка, борьба с преступностью, а еще борьба с антисоциальным элементом – пьяницами, тунеядцами, поднадзорниками, семейными скандалистами, лицами, готовыми вновь вступить на скользкий путь совершения уголовных преступлений. Хотя, если правильней выразиться, то не борьба, конечно, а профилактическая работа.
Участковые инспекторы в меру сил поддерживают порядок, работая на своих участках планомерно и методично. И на поднадзорников, если у них имеется три нарушения, материалы готовят для возбуждения уголовного дела, и со злостными пьяницами возятся. Но вот когда в городе объявляют операцию «Магнит», усилия удваиваются, а то и утраиваются, а количество антисоциальных элементов, взятых на строгий контроль и учет, обретает свое качественное воплощение.
Все эти элементы отправляются на «перековку»: алкоголики определяются в лечебно-трудовые профилактории, тунеядцы, еще не заматеревшие в своем тунеядстве, получают направления для трудоустройства, а злостные уклонисты от общественно-полезного труда (ОПТ) могут загреметь и в колонию по известной 209‐й статье. Бывшие сидельцы, оказавшиеся под административным надзором, становятся объектом еще более пристального внимания, а если имели наглость трижды нарушить установленные ограничения, оказываются фигурантами уголовных дел и получают положенный срок – небольшой, как правило год, но реальный.
Я невольно вспоминал свое будущее (красиво звучит: вспомнить будущее!). В двадцать первом веке в СМИ часто будет подниматься вопрос: почему всякие насильники, извращенцы и душегубы свободно разгуливают где угодно после освобождения из соответствующих мест и продолжают вершить свои мерзкие дела? В изобретении мер управы на этих негодяев активно будет участвовать кто угодно: депутаты, блогеры, журналисты. И каждый захочет свою фишку просунуть – чем фантастичней, тем лучше. Все думают о хайпе и никто – о деле.
А ведь все просто. Задайте для начала вопрос: зачем в борьбе за свободу личности мы выхолостили понятие административного надзора так, что он перестал иметь хоть сколько-нибудь важное значение? Объединить развитие техники в двадцать первом веке и правила административного надзора семидесятых – вот это был бы инструмент. Да в семидесятые он и без технической поддержки работал что надо. И не надо было бы изобретать велосипед.
А то слушаешь передачу «Калина красная» (это я опять про свое будущее), и удивление берет: это сколько же по застенкам безвинных людей мается? А где же тогда все насильники, убийцы, грабители, получившие в наших судах свои реальные сроки? И хочется, чтобы уж если не вместо «Калины красной», то хотя бы наряду с ней существовала какая-нибудь «Белая гвоздика» – организация, защищающая права потерпевших. Их-то, несчастных, во много раз больше, нежели их обидчиков. А то закон вроде бы и восторжествовал, преступник получил свой срок, но что получил потерпевший? Возмещение ущерба? Здоровье покалеченному? А то и жизнь? Да ничего!
У нас во время «Магнита» наиболее масштабным мероприятием, где было задействовано самое большое количество и людей, и техники, было отправление в лечебно-трудовые профилактории (ЛТП) тех, кто частенько навещал медицинский вытрезвитель и, как гласило постановление Президиума Верховного Совета РСФСР, «злостно уклонялся от лечения и продолжал вести антисоциальный образ жизни, нарушая общественный порядок». Но здесь тоже понятно. Самый злостный антисоциальный элемент – это пьяницы.
Пьянство в нашей стране – не то пережиток капитализма (а заодно и феодализма), не то обретение советской действительности. Известно, что количество алкоголиков и пьяниц стремительно возрастает на социально-политических «изгибах» истории. Как считают историки, первый всплеск произошел после отмены крепостного права, когда половине населения России объявили, что они стали свободными, но никто не объяснил: а что им с этой свободой делать?
