И после такого благословения – вперед! В течение последующих двух недель горожане с удивлением обнаружат милицию на улицах города, чего в обычные дни особо-то и не случается. Водители, следуя шоферскому братству, станут передавать друг другу свежие слухи, где прячутся, а где и в открытую стоят гаишники. Все категории подучетников, кроме самых отмороженных, замрут на время, неведомо откуда узнав о «милицейских облавах». Для кандидатов в ЛТП возникнут новые маршруты перемещения: дом – медкомиссия – народный суд. С маетой в промежутках между этими инстанциями с мыслью: куда дальше – домой или на лечебно-трудовые нары?
Параллельно будут проверять предприятия, склады и торговые точки на предмет того, насколько они уязвимы для расхитителей социалистической собственности. Озаботился ли инспектор установкой химловушек, которые, по замыслу их изобретателей, призваны обязательно сработать в момент проникновения воров и оставить на них следы родамина?
С химловушками просто беда. Напрасно милиция заставляет администрацию на объектах выставлять их в нерабочее время в местах, где вор имеет наибольшую вероятность их задеть и испачкаться в красящем веществе. Часто при проверках оказывается, что эти чудо-приспособления тщательно упакованы в полиэтилен и убраны работниками от греха подальше, чтобы самим не испачкаться в «этой гадости». Гадость это или нет, вопрос спорный, но если отмыть родамин с тела, чтобы он хотя бы визуально был не очень заметен, еще возможно, то вот носильные вещи в случае трагического соприкосновения с ним будут безнадежно испорчены. Да и в незаметном для глаза состоянии родамин еще долго будет светиться в ультрафиолете.
Один мой коллега решил как-то подшутить над собственной женой. Притащил домой красивый кошелек, оставил его на видном месте. Разумеется, супруга, увидев кошелек, принялась его открывать. Как следствие – жена рыдала трое суток, на работе взяла отгулы (лицо не отмывалось, а главное – волосы: розовый окрас тогда еще не был в моде), а потом подала на развод. Правда, заявление все-таки забрала, после того как незадачливый шутник перекрасил пол и купил новую тумбочку в коридор, а еще подарил новое пальто жертве испуга. Но таких «шутников» у нас все-таки было немного. Да что там немного – один и был.
А вот практическая польза химловушек была, как бы это помягче сказать, несколько ниже ожиданий и затраченных усилий. Изредка следственно-оперативные группы привозили с мест происшествий сообщения о сработавших химловушках. Эти сообщения, как правило, сопровождались тихими ругательствами руководства объектов, интерьеры которых оказались изрядно попорченными красящим веществом. А вот к установлению измазавшегося злоумышленника это приводило далеко не всегда. Иногда вор просто уносил химловушку с собой. Уносил – и с концами: ни ловушки, ни вора.
Но, несмотря на какие-то шероховатости, неизбежные при таких масштабных операциях, да еще с участием приданных сил, не знакомых с территорией и обстановкой, две недели каторжного труда без выходных приносили свои плоды. Эти плоды тщательно фиксировались каждый день и заносились в огромную, размером со стол большого военачальника таблицу. Ничто не ускользало от внимания: ни количество проверенных семейных скандалистов, ни число выданных направлений для трудоустройства тунеядцев. А если какая-то цифра, прежде чем быть предъявленной руководителю операции, приобретала более привлекательный вид, так ведь это же для пользы дела. Для мобилизации на последующие подвиги, так сказать.
Для лейтенанта Воронцова этот «Магнит» – первый в его здешней жизни. Ну а полковник Воронцов пережил уже полтора десятка «Магнитов», и он помнит, что если операции 1970-х годов еще приносили достаточно легкие победы, то с течением времени добывание результатов становилось все более трудоемким. И дело не в том, что милиция стала работать хуже, а просто антисоциальный элемент тоже стал готовиться к предстоящим хлопотам. Для них слово «Магнит» стало сродни кличу «Атас!».
Непостижимым образом жулики узнавали о предстоящей операции еще до ее начала и, бывало, спрашивали:
– А что, начальник, когда этот ваш «Магнит»-то начнется?
Кто-то затихал, как мышь под веником, а особо злостные и чувствующие приближение беды и вовсе старались свалить из города, если была такая возможность.
Но я пока лейтенант, инспектор уголовного розыска, поэтому тоже готовил список «перспективных» преступлений. Возражать не стану, если старшие товарищи, приехавшие из Вологды и других мест, мне их пораскрывают, забрав себе лавры. Обойдусь, зато дела эти перестанут висеть на мне камнем. Но, как я знал из своего будущего опыта, мои «глухари», скопившиеся в сейфе, так и останутся «глухарями».
