Выдержать инспекторскую проверку от министерства, а следом почти без перерыва авралить еще две недели на «Магните» – такого врагу не пожелаешь. Зато начальство может в отчете по устранению недостатков похвастаться, что для этих целей (устранения недостатков то есть) были использованы возможности комплексной отработки города во время специальной операции «Магнит». Очень креативно и нетривиально и должно растопить ледяные сердца проверяющих (опять я выразил свою мысль несовременными словами). Только вот здесь в качестве доказательства позитивных результатов нужны «палки».
Наш шеф дядя Коля это тоже хорошо понимал, да и вышестоящее руководство наверняка объяснило. Поэтому в конце оперативки он выкрикнул, перекрывая своим голосом грохот отодвигаемых стульев и нарастающий шум разговоров:
– Сыщики – сразу же ко мне! Без перекура!
Это значило, что сейчас будет тонкая настройка на результат, и процесс этой настройки не для посторонних глаз.
Начал Николай Иванович хорошо:
– «Магнит» уже на вторую свою половину перевалил… – На этом хорошее резко закончилось. – А у нас ничего нет по раскрытию преступлений прошлых лет. Мне уже неудобно в этой графе прочерки ставить. Где исполнение ваших планов и обещаний?
Шеф поочередно вонзал испепеляющий взгляд то в одного инспектора, то в другого. Ребята ежились и безуспешно старались казаться невидимками. Иванов и сам знал, что прошлогодние «глухари» по заказу не раскрываются, но следовать этой очевидной мысли сегодня был не заинтересован.
Я не выдержал первым:
– Николай Иваныч, есть тут у меня одна кражонка с прошлого года. Приемник «Океан» из общаги.
– Так-так-так… – оживился начальник. – Начал хорошо. Не сбавляй оборотов.
– Дело пустяшное, его прокуратура из отказного возбудила в прошлую проверку, тоже для своей «палки», видимо. А теперь я узнал, что заявитель того… дуба дал. Вот и момент хороший. Если следствие быстро возобновится, так я им фактуру подгоню.
Дядя Коля удовлетворенно потер руки, но через секунду задумался.
– Погоди, Воронцов! Так ведь в пятой статье[10] сказано, что со смертью подозреваемого дело-то прекращается, а не потерпевшего. Ты ничего не попутал?
– Нет, – успокоил я его. – Все путем. В дни получки этот «Океан» с ведома хозяина по всему общежитию кочевал для увеселения товарищей по счастью. А однажды «на базу» не вернулся. Какая же это кража? Только у прокуратуры свой взгляд на происходящее оказался. А теперь, когда и потерпевшего нет на этом свете, какой смысл в таком «глухаре»?
– Та-а-к, запишем… – Николай Иванович раскрыл свой талмуд. – Как, говоришь, фамилия потерпевшего?
Он старательно записал своим учительским почерком фамилию преставившегося потерпевшего и кровожадно посмотрел на остальных сыщиков.
– Следующий!
Товарищи по оружию одарили меня неприязненными взглядами. «Сидели бы все молча, – читалось в них, – так бы и сошло все на нет. А ты тут со своей инициативой… Тьфу на тебя!»
Я им простил временную слабость. Устали, что тут скажешь. Не ведают, что творят.
А шеф между тем выдавил из подчиненных, постоянно ставя меня в пример, еще тройку обещаний и подытожил:
– Стало быть так: до конца недели с каждого по «глухарю» прошлых лет. За работу!
В коридоре я вдруг столкнулся нос к носу со следователем Самсоновым, тем самым, которого то ли уберег от взятки, то ли ее и не было. Это именно благодаря ему, то есть его внезапному отпуску, я оказался во временных следователях. С тех пор я его не видел, да уже и забыл совсем про тот разговор.
– Покурим? – предложил Самсонов.
Дежурство оказалось бедным на серьезные происшествия – видимо, все-таки сказывался наш «Магнит». Буяны и дебоширы сидели тихо по своим щелям, дожидаясь завершения затянувшейся «облавы». Зато с лихвой хватило всякой бестолковой мелочи, которая порой выматывает посерьезней крупняка.
Уже к часу ночи на Валюшкином «цыпленке» закончился бензин, и дежурный хотел отправить нашу «водилку» с ведром на поимку какого-нибудь проезжего грузовика, чтобы «подоить» его. Мы тут же обвинили дежурного в женоненавистничестве и гордо вызвались ходить на вызовы пешком. Понятно, что много не находили бы. Он сразу понял, что был неправ, и плотно сел на телефон, к общему удовлетворению выцыганив у дежурного по УВД талон на десять литров «семьдесят второго», который тот сам и привез. Любил Владимир Александрович ночью, когда никто не видит, за рулем служебной машины покататься.
К утру и эти десять литров иссякли вместе с остатками сил дежурного наряда. Ни отдохнуть, ни тем более вздремнуть хоть сколько-нибудь не получилось. Поэтому я с большим удовольствием отправился после пересменки прямо в общагу с намерением поспать без помех минуточек так шестьсот. Не стал даже заморачиваться тем, чтобы где-нибудь позавтракать, несмотря на известное изречение о том, что сытый спит в два раза быстрее.
