Наступление началось в середине декабря, уже после подавления восстания. А ведь были еще и другие попытки сорвать отправку подкрепления на север. В том же Ярославле планировалось подорвать мосты, чтобы сорвать переброску техники из Москвы. А что бы могло произойти, если бы планы восставших удались? Вполне возможно, что в этом случае Миллер смог бы дойти до Вологды, а армия Колчака – выйти к Вятке. Вот тогда они могли бы объединить свои силы. И что дальше? А дальше Красная армия теряет весь Европейский Север, возникает угроза наступления белой армии на Москву. То, что выступление повстанцев в Череповецкой губернии началось раньше запланированного, чистая случайность. Так в истории тоже бывало, и не один раз. Вот не срослось.
Еще одним доказательством тщательно спланированного восстания является факт, который может кому-то показаться несущественным. А так ли это? Среди крестьянских телег, на которых восставшие мужики добирались до станции, сотрудники Череповецкого ЧК обнаружили повозки, где находились сундуки с красными крестами, а в них были сложены рулоны с бинтами – и самодельные, и фабричного производства. Еще там же отыскались бутыли с лекарствами – йодом и зеленкой. Во время стихийных выступлений редко кто задумывается о санитарных повозках, а тут чувствовалось, что кто-то обеспокоился заранее.
Стало быть, какой делаем вывод? А такой, что восстание было спланировано. Стало быть, сбор средств на нужды повстанцев тоже вполне очевиден. Как ни крути, а расходы предстояли немалые.
Мятежников нужно чем-то кормить, а безвозмездно реквизировать продовольствие на нужды повстанцев чревато. Далее, сомнительно, что руководители восстания, профессиональные военные, планировали торчать у моста. Для армии, пусть даже она составляет всего лишь пятьсот человек, понадобятся лошади. Ну да, какие-то кони у крестьян есть, но этого мало. Если увеличится количество бойцов, то увеличится и обоз. Рациональнее мост подорвать, а потом уходить к своим. И орудия, отбитые у охраны, нужно на чем-то тащить, и пулеметы. А еще неплохо бы создать конный отряд, пусть и небольшой. Это вам и боевое охранение, и разведка. Но коней можно приобрести только за деньги.
Короче говоря, с какой стороны ни подойди, деньги на тот момент были восставшим нужны. И не просто нужны, а очень. То есть их наличие объяснимо. Но почему сундучок оказался закопан, а деньги не использованы – вот в чем вопрос, ответа на который, скорей всего, мы не получим никогда.
Конечно, для экзотики неплохо было бы вместо бумажек обнаружить какие-нибудь золотые изделия, бриллианты. Только откуда им взяться в нашей-то глуши?
Я подумал о бедном нашем искателе сокровищ. В прошлый раз я его обманул с кладом. Теперь скажу правду, но огорчу еще больше. Встречаться с ним у меня, вообще-то, никакой необходимости теперь уже нет. Разве что из желания прояснить все темные места этой истории. Кто он такой на самом деле? Как вышел на Аэлиту? Зачем были нужны газетные «страшилки»? Какую роль в этой истории играет икона?
Так что, Роберт-кладоискатель, наша встреча еще впереди.
Получить у следователя разрешение на встречу с кладоискателем-неудачником оказалось парой пустяков. Следователь вообще оказался парнем отчаянным и сочувствующим неблагодарной работе сыщиков. Мог пойти на арест подозреваемого там, где другой отпустил бы жулика под подписку за недостаточностью, по его мнению, оснований для заключения под стражу. Надо ли говорить, что облагодетельствованный таким образом злодей тут же намыливался в бега?
– Ты мне там только ничего не испорти. Вот сюда и сюда не залезай, добро? – обозначил следователь границы допустимого. – И потом поделись результатами, добро?
Похоже, это словечко было у него не менее чем третьим в каждом предложении. Поэтому и звали его ребята из розыска именно так – Добров, совершенно пренебрегая при этом его родной фамилией.
Вот благодаря стараниям этого Доброва и сидел в настоящее время наш кладоискатель не в бродяжнике, а в следственном изоляторе на Советском проспекте, который несведущий народ называл просто – тюрьма. Тюрьма, кстати, старая, ведет свою историю еще с прошлого века. Жаль, что после строительства нового СИЗО пошла под снос.
– И сколько мне светит? – угрюмо поинтересовался доставленный сиделец сразу при встрече, безуспешно пытаясь передвинуть привинченный к полу стул.
– А что тебе вменяют? – спросил я.
– Будто не знаете! – хмыкнул «Роберт» (мысленно я продолжал называть его именно так). Но ответил: – Сто сорок пятая, часть вторая через пятнадцатую.
Ого, оценил я, так обычно говорят для краткости или сотрудники милиции, или сами сидельцы. Значит, он здесь уже немного обтесался и начинает воспринимать суровую действительность во всей ее красе. «Через пятнадцатую» означало, что речь идет о покушении на преступление, а не о законченном деянии. Это чуть полегче, но статья серьезная. Ай да Добров!
