– Шерон, речь ведь о моей маме…
– Ладно. – Она смягчилась. – Скажи, ты знаешь, почему умерла Бриджит?
– Врачи подозревали, что всё дело в мидуэйском вирусе: её тест дал положительный результат. Но оказалось, что причина смерти – нарушение кровообращения мозга с последующим инсультом.
– Это неудивительно. Видишь ли, организм Бриджит давно был ослаблен. Она действительно была заражена этим вирусом и пережила его. Как и я. Мы обе – его носители. Когда мы заразились…
Шерон тяжело вдохнула, словно боялась задохнуться от нахлынувших воспоминаний.
– Никто не понимал, что с этим делать. Некоторые коллеги не справились с болезнью… Но мы с Бриджит были молоды и полны сил. Нам удалось продержаться до тех пор, когда было найдено лекарство.
– Кто же смог найти лекарство? – поинтересовалась я.
– Кажется, это был какой-то иностранец. Нам даже имени его не сказали, так что я не знаю подробностей.
– Почему?
– Случившееся на острове – это большая тайна.
– Из-за вируса, который вы изучали?
– Тебе и это известно?
– Я знаю достаточно. Но я бы хотела услышать от вас подробности. Что именно произошло в больнице 26 мая 1999 года?
– Эванс… То, что ты просишь выдать, – это засекреченная информация.
– Шерон, моя мама пострадала из-за этого. И теперь её нет.
– Бриджит была потрясающим человеком. – Шерон вытерла слёзы салфеткой и улыбнулась. – Я так по ней скучаю…
– И я тоже. Мне нужно знать правду о том, что там случилось. Расскажите мне, Шерон… Ради моей мамы!
Мои слова заставили её задуматься. Она нервно теребила в руке салфетку, глядя на меня. Было непросто принять такое решение.
– Обещай мне, что сохранишь всё в тайне!
– Конечно.
– 25 мая мы отметили прогресс в изучении вируса. Это ещё не было лекарством, но обещало стать им после модификаций. Уходя домой, мы поместили опытный образец в хранилище. А утром…
– Что-то случилось в хранилище?
На глаза Шерон вновь навернулись слёзы, но она сумела сдержаться. Я видела, как тяжело ей даются воспоминания.
– Нас тут же эвакуировали, но было уже поздно. Следующие две недели прошли как в тумане. – Шерон замолчала и отвела взгляд.
– Шерон, а почему мама никогда не говорила о вас?
Женщина заметно занервничала и поджала губы. Около минуты она молчала, словно обдумывала свою версию.
– Мы едва справились с вирусом. Твоя мама просто не могла больше видеть этот город, эту больницу… Думаю, даже меня. Бриджит была глубоко потрясена этими событиями.
– Это так не похоже на маму. Её мало что могло выбить из колеи. Но я знала её только взрослой и мудрой. – На мои слова Шерон тепло улыбнулась. – Значит, вы больше не общались?
– Нет. С тех пор я ничего не слышала о Бриджит, пока ты не появилась на пороге моей квартиры.
Эта беседа вызвала у меня куда больше вопросов, чем было раньше. Шерон что-то недоговаривала – это было ясно как день. Но и мама скрывала что-то от меня. Не просто так она прятала свою подругу, с которой прошла через такое. Шерон позвала официанта и попросила принести счёт. Затем повернулась ко мне.
– Как насчёт небольшой прогулки?
– Отличная мысль. – Я кивнула.
Пока Шерон любезничала с официантом, я обратила внимание на её напряжённые пальцы. Конечно, у неё могли просто сдать нервы из-за столь травмирующих воспоминаний. Но я слишком хорошо знала свою маму: уж она-то точно не была из тех, кто легко поддаётся панике и унынию. И вряд ли эти качества она приобрела, только став моей матерью. Нет, Шерон определённо была тёмной лошадкой.
– Идём?
– Да, конечно.
Обменявшись фальшивыми улыбками, мы направились в сторону моего дома.
Игнорируя все входящие сообщения и звонки, которые наверняка отправляла Лин, ожидающая меня в больнице, я молча шла рядом с Шерон. Теперь я ещё больше убедилась: она была ключом к разгадке тайны Норт-Бротера. Оставалось только восстановить цепочку событий. И для этого мне точно нужно было втереться к ней в доверие.
– Так… что ты собираешься делать? – спросила Шерон, когда мы свернули на аллею.
На улице стемнело, и путь нам освещали высокие фонари. Они проливали жёлтый свет на новенькие деревянные скамейки.
– Даже не представляю.
– Думаю, нужно понять, откуда у тебя иммунитет к вирусу.
– А вы… вы мне поможете? – Я умоляюще взглянула на неё.
– Я давно не занимаюсь исследованием вирусов. – Шерон, тяжко вздохнув, принялась объяснять: – Я работаю учителем химии в старшей школе! Что я могу знать о вирусах?
– Но вы принимали участие в его изучении!
Шерон вновь тяжело вздохнула, замедляя шаг.
– Мой друг в больнице, Шерон… И вы лучше других знаете, что врачи ему не помогут.
– О чём ты просишь меня, Эванс?
– Может, вы сможете создать…
– Что? Создать лекарство?
– Я понимаю, что это звучит…
– Неправдоподобно? Безумно?
– Да, именно так. Но у вас есть все необходимые навыки и знания.
– Эванс, я бы хотела помочь… Но я даже не представляю, с чего начать!
– А если я скажу вам, что у меня есть записи моей матери? Может, там вы найдёте что-то полезное?
Я достала из рюкзака блокнот и протянула его Шерон. Открыв первую же страницу, Шерон тепло улыбнулась. В уголке глаз собрались слёзы.
