— Вот как, — без выражения сказал лорд. Ему, видимо, было всё ещё сложно ничему не удивляться — по привычке, приобретённой в Дорелии за годы благополучной жизни. Уне стало жаль его.
— А вон тот, с животом как бочка, — это ведь Толстый Трамти?
Шун-Ди кивнул. Его смуглое лицо блестело от испарины после изнурительных переводов: кожа отражала извивы костра. Имя напомнило Уне о чём-то важном, и она вздохнула.
— Иней сейчас у него, верно? Когда я… мы сможем его увидеть?
— Когда боуги решат, как им поступить с нами, — смиренно ответил Шун-Ди. — Когда определятся, не будем ли мы угрожать Лэфлиенну, если они нас отпустят.
Кривые брови лорда сошлись на переносице.
— С какой стати они решают это? Мы что, их слуги или пленники?
— Нет, мы — гости, которые явились под холм незваными, — миншиец грустно улыбнулся. — Для них это подчас хуже, чем пленники или рабы.
Уна волновалась по иному поводу:
— Но они же не могут забрать Инея?
Шун-Ди помолчал, прислушиваясь к простеньким, но жизнеутверждающим звукам дудочки: боуги в куртке с яркими рубиновыми пуговицами играл и приплясывал вокруг стола-пня. Пытается уловить Лисовы напевы?… Уну смутила собственная досада от этой мысли.
— Не знаю. Правда, не знаю. С их точки зрения, у тебя мало прав на него, — мягко, но прямо сказал он. — А у народов запада — достаточно. Иней принадлежит этой земле.
— С чего бы, раз он вылупился в море? — запальчиво икнув, воскликнул лорд Ривэн. Он тоже успел захмелеть — то ли от искристого питья, то ли от воспоминаний. — В море у нашего материка!
— Иней вообще никому не принадлежит, — сказала Уна, тщетно стараясь привести в порядок голос. Ей не хотелось показаться развязной, а тем более — уязвимой для трюков боуги. — Он свободен, как всякое разумное существо в Обетованном.
Здесь правят тёмные боги, — снова прошелестело у неё в голове.
Верно: не только в Обетованном. Есть другие миры с другими судьбами. Пройдёт, наверное, немало времени, прежде чем она сможет это осознать.
И она договорила то, что до этой ночи боялась признать вслух:
— Пусть выбирает сам. Если захочет остаться на западе, я не стану препятствовать. Но и боуги не должны мешать, если Иней захочет остаться со мной, — она уронила голову на чьё-то плечо (вроде бы Шун-Ди); от огненного тепла, напитка и длинных, вразнобой, песен горластых жителей Паакьярне её начала морить дрёма. — Единственный выход — поговорить с ним… Шун-Ди, передай мне, пожалуйста, сливу.
Шун-Ди опешил, но сливу передал.
— Ты разговариваешь с Инеем? Давно?
— Нет, с корабля, — Уна, не глядя на него, надкусила тонкую кожицу. Почему мысли путаются, именно когда нужно столько всего обдумать? — А потом мы пойдём к драконам… Так, Шун-Ди? Маури сказал — они должны знать, где мой отец. Помнишь? На седьмом вопросе, если я не путаю…
— Правильно, — чтобы ей было удобнее, Шун-Ди ссутулился и терпеливо смахнул с ворота сливовый сок. — На седьмом. Но от Паакьярне не так просто добраться до жилищ Эсалтарре, и к тому же они разбросаны по всему материку. Нам понадобится проводник.
— Замечательно! Хоть какое-то разумное дело! — лорд Ривэн с громким хлопком потёр руки; поющие боуги-подростки, посчитав, что он выражает восторг, безудержно захихикали. — Вот и займёмся этим завтра. Выясним, кто здесь знает, где ближайшее поселение драконов, — и в путь.
— Едва ли нам подойдут любые драконы. Я слышал… — Шун-Ди осёкся, дёрнул плечом, и Уна недовольно зашипела. — Вон та почтенная госпожа, по-моему, идёт к нам.
«Почтенная госпожа» оказалась маленькой морщинистой старушкой — древней даже по меркам долгожителей-боуги. Половина её волос вылезла, но всё ещё оставалась рыжей, точно горнило кузницы. К подолу зелёного платья — длинного, не в пример боуги помоложе — прилипла трава, сухая хвоя и несколько шишек. Ожерелье из орехов клацало на старушке при каждом шаге, а острые уши степенно подрагивали.
Уна улыбнулась со всей приветливостью, на которую пока была способна, но улыбки в ответ не последовало. Старуха остановилась, ткнула себя кулачком в грудь и проскрипела:
— Шэги.
Родственница Бессонника. Нужно быть начеку — вот и всё, что Уна смогла заключить.
Глаза старушки — травянисто-зелёные, с россыпью золотых крапинок — были на одном уровне с её, хотя та стояла. Лорд Ривэн подвинулся, чтобы дать ей место, но та молча и внимательно смотрела на Уну. За её спиной начался новый танец — с забавными кувырками и приседаниями; кто-то принёс блюдо с яблочными пирожками; Тим мешал взрослым, шныряя по поляне вместе с ежом-оборотнем. Половину Уны всё настойчивее скребло дурное предчувствие (навязчиво казалось, что веселье затеяно боуги, исключительно чтобы скрыть их истинные намерения), в то время как другой половине было уже просто безмятежно и хорошо.
Лорд Ривэн любезно кивнул Шэги и пробормотал:
— Не знал, что они вообще стареют… Представь-ка меня, Шун-Ди, а то неудобно.
Шун-Ди назвал сначала имя Уны, затем дорелийца и под конец — своё. Нервно оглянулся (наверное, в поисках Лиса) и, неосознанно сжав в кармане чётки, приготовился к новой пытке переводами.
