— Мне жаль говорить такое, но эта женщина сумасшедшая, — сдавленно зашептал Шун-Ди. Его дыхание пахло хмелем и ягодными сладостями боуги; одной из частей Уны (иногда ей мерещилось, что с каждым днём их становится больше — особенно здесь) отчаянно хотелось, чтобы на его месте был Лис. Другие части порицали её за это. — Она бормочет что-то о прошлом… О давнем прошлом. Постоянно. Имена вождей, королей, воинов из кентавров. Имена тауриллиан. Он умер на снегу в горах, и снег пропитался кровью, и его женщины рыдали над ним; лишь одна, самая красивая, заливалась смехом, — Шун-Ди перевёл дыхание. — Пойдём отсюда, Уна.
— Я не боюсь. Историки тоже говорят о прошлом. Ты говоришь о прошлом. И я, — она снова вырвалась. — Я вообще живу прошлым, всегда. Я пересекла полмира ради прошлого — как мой отец.
— Твой отец? Но ты же почти ничего не знаешь о его прошлом, — Шун-Ди так растерялся, что отпустил её без возражений. Шэги терпеливо ждала. — В Кинбралане и на корабле ты постоянно твердила об этом.
Фиенни.
— Я знаю, что он искал чего-то, — (Здесь правят тёмные боги). — Что желание совершить невозможное привело его к Хаосу. Желание повернуть время вспять. Изменить мир, — она заглянула в глаза Шун-Ди — тёмно-карие, но сейчас мерцающие глянцевой чернотой. — То есть любовь. Почему бы не услышать о своей судьбе, если появляется шанс?
— Потому что смертным не позволено это слышать.
Уна отвернулась к Шэги.
— А я хочу.
Прильнув к сосне, старая боуги поманила Уну поближе. Она наклонилась, и тонкий шершавый пальчик заскользил по лбу, вычерчивая руны; зеркало жаром отозвалось на магию.
Уна не возмутилась, когда боль ужалила её, — а может, сознание, захмелевшее от красоты, свободы и нарочитой чудесности этого места, просто не придало этой боли веса. В кулаке Шэги осталась довольно толстая прядь её волос. Старуха снова пробормотала что-то неясное и швырнула волосы себе под ноги, в топчан слежавшейся хвои; Уна смотрела, как чёрное нечто (уже не часть её тела — как странно) исчезает в другой, ночной черноте. Ей вспомнились перья заколдованной в Хаэдране чайки; где же лорд Ривэн, почему за ней пошёл один Шун-Ди? Неужели он самом деле вовсе не волнуется за неё так, как стремится показать?
О Лисе и спрашивать нечего. Тот совершенно не волнуется — но и не притворяется никогда.
Зелёное, в золотых прожилках пламя охватило участок хвои и волосы Уны. Как только опал последний огонёк, Шэги собрала то, что осталось — пыль? пепел? — и жадно, словно миншийский дурманящий порошок, втянула в ноздри. Зрачки боуги сузились, почти пропали; острые уши напряглись и встопорщились, усилив сходство с одряхлевшим зверьком (как подумалось Уне, с выдрой или енотом), и Шэги заговорила.
— Тебе доступна истина обо всех, обо всём, кроме тебя самой. И истина о том, кого ты полюбишь больше жизни, больше поисков её смысла, тоже останется от тебя сокрытой. Он предаст тебя. Я вижу тебя летящей. Вижу небо, что скользит навстречу, и молочные облака. Вижу, что ты выше их, и свет солнца задевает тебе спину, а внизу — только воздух, до земли далеко. Полосы гор коричневеют на зелени, внизу мельтешит жизнь: ветшают дома и замки, пасутся стада, круглятся купола храмов, отцы дают оплеухи детям… Крыло, под которым живёт всё это, словно выплавлено из серебра. Оно не принадлежит тебе и твоим никогда не станет. Твой полёт завершится падением, падение — новым полётом. Странная судьба. Странные совпадения и чередования. Счастье твоё не будет долгим, время не исчерпает боль, но многое ты поймёшь и испытаешь. Падение — цена полёта. Боль — цена красоты. Ты найдёшь и то, и другое, если заплатишь.
Шун-Ди всё переводил и переводил — испуганно, точно захлёбываясь, — хотя Уна понимала почти всё наперёд. Дождавшись конца, она задала вопрос, на который не получила ответа от Маури Бессонника.
На этот раз ответ поступил, причём разумный и ёмкий. Уна не дерзнула бы заявлять, что его дала сумасшедшая.
— Мне настоящее безразлично, но могу сказать, гостья с запада, что под нашими холмами ты едва ли найдёшь помощников. Если тебе нужны драконы и проводник к ним, ты должна знать: не все Эсалтарре сопряжены с Хаосом. Не все смогут сказать тебе, куда направился Повелитель и как вернуть его теперь. Тебе нужны древесные драконы — те, что испокон веков живут возле ущелья Эсаллар. Их природа сродни Хаосу так же, как природа грифов или Двуликих.
— Двуликих?
Уна почувствовала, что недалеко появился Лис, за мгновение до его первого слова. Она обернулась. По какому-то особому ореолу (запаху?), плывшему вокруг него, догадалась, что недавно — а возможно, и только что — он превращался.
— Двуликие сродни Хаосу — какое глупое представление, — промурлыкал он, подкрадываясь. Шун-Ди опустил голову. — Давно не виделись, Уна. Между прочим, ты выглядишь пьяной: эти боуги кого угодно собьют с пути…
Лис подошёл и — прямо при Шэги и миншийце — пренебрежительно поцеловал её в лоб.
