Менестрель издал смешок на грани с кошачьим шипением, встал и бережно положил лиру на стол — между стопкой документов из казначейства и городским планом Академии. Струны издали низкий надрывный стон. Нальдо теперь стоял на фоне окна, и его поджарая фигура в бордовой куртке и красно-коричневых бриджах (что поделать, менестрели обожают броские вещи — а кезоррианцы и вовсе уделяют одежде слишком, на взгляд наместника, большое внимание) казалась в полумраке кабинета вторым, отражающим камин, всполохом пламени.
— Скорее как крик отчаяния, господин наместник. Народные Правители никогда не назначили бы меня официальным послом.
— Да, но кто-то другой мог назначить Вас неофициальным, — Велдакир говорил с той же прохладной вежливостью, глазами оценивая расстояние до двери и до ящика стола, где лежал кинжал. Ближайший пост охраны — этажом ниже, у архива. Прискорбно. — Что Вам нужно, Нальдо? Давайте начистоту. «Без позолоты», как у вас говорят.
Менестрель блёкло улыбнулся.
— Только в южных землях. Там много нищих селений у истощённых виноградников, и золото для них — главный эталон красоты… Поскольку несбыточно. Как всегда, — он помолчал. — Я приехал попросить помощи, вот и всё. Помощи Ти'арга. И я не убийца.
— Звучит обнадёживающе, — пробормотал наместник, утомлённо проводя рукой по лицу — стирая испарину, выступившую от боли. Или от страха. За спиной Нальдо по-прежнему рыдал дождь: казалось, что створки полукруглого окна тоже обращаются в жидкость, растворяются. — И всё-таки что мне помешает арестовать Вас? Вы обращаетесь к королевству Альсунг с просьбой, которая может исходить только от властей Вашей страны. В противном случае Вы…
— Изменник, — по-кезорриански сказал — точно выплюнул — Нальдо. И запустил пальцы в густые чёрные волосы. Вновь чересчур картинно: будто актёр уличного театра, декламирующий стихи. Наместник терпеть не мог уличные спектакли, считая их жуткой вульгарностью и бессмыслицей. Хотя бы в этом его вкусы совпадали со вкусами Хавальда и двуров его двора. — Знаю. Но я никому не угрожаю. И обращаюсь именно к Ти'аргу, не к Альсунгу.
Ах вот оно что. Наместник вздохнул. Что за вечная обязанность усмирять мальчишек? Неужели это оттого, что природа не подарила ему собственного сына?…
— Сдаётся мне, Вы оговорились. Вы обращаетесь к Альсунгу, Нальдо, и ехать Вам следовало не сюда, а в Ледяной Чертог. У меня нет права решать такие вопросы в обход короля Хавальда.
— Да-да, — Нальдо прошёлся по кабинету и озабоченно сложил кисти у подбородка. Лицо у него исказилось, как у обиженного подростка — и правда, полная противоположность каменной сдержанности Тэски. — Понимаю. Но беда в том, что я не могу обратиться к королю Хавальду.
— Почему?
Наместник спросил, уже почти зная ответ. Менестрель взглянул на канделябр, на секунду опустил веки, и три свечи разом потухли. Темнота уплотнилась, наползла изо всех углов и щелей — непроницаемая, как глаза Тэски в облике барса; только робкий огонёк в очаге теперь пытался её разогнать. Выждав несколько мгновений, Нальдо сделал неуловимое движение рукой, мало похожее на его обычные размашистые жесты. Свечи загорелись снова, но бледно-зеленоватым светом.
Не природное, неправильное пламя.
— Из какого Вы Дома? — помолчав, спросил наместник.
Нальдо шагнул к его креслу и подул на ладонь. На смуглой коже проступила татуировка — флейта в окружении волн с гребешками пены.
— Дом Марторис. Маги-музыканты.
Что ж, не самый могущественный из Высоких Домов, но и не самый слабый. Наместник кивнул, скрывая досаду: что мешало ему догадаться раньше? Самообман?
— И Вы учились у Отражений?
— Естественно, — менестрель приподнял куртку, показав маленькое зеркало на поясе. — Я провёл четыре года в их Долине и ничуть не жалею об этом.
— О, не сомневаюсь, — Велдакир со вздохом, уже не скрываясь, вжался правым боком в подушку. Нужно лечь, но сейчас это было бы неуместно. Не просить же, в самом деле, менестреля-волшебника проводить его в спальню?… Добрый дедушка-наместник. Защитник магов перед лицом тирана-короля. Вот, значит, как иногда о нём думают. — Поэтому «синяя кобра»?
— Да, — Нальдо улыбнулся и рукой провёл в воздухе извилистую черту. — Её шипение красиво и порой даже мелодично. У нас говорят — «поёт как синяя кобра».
— Но яд, конечно, смертелен.
— Конечно.
Где-то в резиденции хлопнуло распахнутое ветром окно. Наместник слышал, как ветер с дождём рвут ветви вязов и осин, швыряя их в мокрые кучи палых листьев. Интересно, что сказал бы Нальдо, если бы увидел его коллекцию змей?… Глупая мысль. Он и Тэску пока не допустил туда.
— Итак, чего именно Вы хотите?
