На днях, на приёме знати (многих лордов и леди, живущих в Академии, ситуация с коронниками лишала спокойного сна, и в этот раз они попросили о приёме сами), наместник слышал, как одна злобная курица — наверное, леди Бекести, известная вздорным нравом — отчитывала свою служанку. «Вы никогда ничего не можете, милочка, — ледяным тоном твердила она. — Никогда. Не можете не так сильно шуметь столовыми приборами, не можете донести корзину с бельём, не можете отличить одни мои туфли от других… Разве трудно понять, что с тёмно-розовым бантом — не значит с красным? Трудно, ответьте?!» — «Нет, миледи», — полуплачущим тоном лепетала служанка. — «Тогда почему у Вас это вызывает столь бесплодное напряжение мысли?! Я ведь ясно сказала, что сегодня предпочитаю тёмно-розовый!» — «Да, миледи, но Энош запер тот ящик, и я не смогла открыть…» — «Вот я и говорю: ничего Вы не можете, ни-че-го! — сварливый голос срывался на визг. — Не надо, милочка, подчёркивать свою бытовую немощь и думать, что все вокруг должны Вам потакать. Никого это не красит, а девушку — в особенности».
Подчёркивать бытовую немощь. Изображать жертву. Наместник втайне считал леди Бекести просто старой дурой, но точность выражения понравилась ему.
Может быть, теперь кое-что сближает его с незадачливой безымянной служанкой.
— Можно и так сказать. Он просил привести в Кезорре несколько военных отрядов, чтобы припугнуть Шайальдэ и атаковать Правителей.
— Всего-навсего.
— Да.
— И ты отказал.
Наместник медленно, как пьяный, обошёл кровать и уселся рядом с Двуликим. Со стороны могло показаться, что они старые друзья — не хватает только вина с закусками и улыбок. Очаровательно.
— Конечно же, отказал. Тебе ли не знать, что гарнизоны всех крепостей приведены в боевую готовность, — наместник провёл рукой по лицу. — И что тринадцать рыцарей, каждый с группой мечников и лучников, отлавливают коронников по всей стране.
— Да, — Тэска кивнул. Он был бледен, как призрак, и нечеловечески белая рубашка усиливала это впечатление. Под пряжками простых ботинок были следы земли: всё-таки он выходил в дождь. На охоту, куда-нибудь в лески предместий? Почему тогда не промок?… Наместник задумался — и не сразу вспомнил, что нет смысла задаваться подобными вопросами, если имеешь дело с оборотнем. — Охота на коронников, наместник, не позволяет делиться войском. Это разумно. И, однако, твой менестрель теперь вернётся в Кезорре и расскажет своим сообщникам (со вскриками и ужимками — эмоциональное существо, что поделать), что ты целиком и полностью поддерживаешь их новую власть… Народных Правителей, или как они себя называют. Не помню, честно говоря.
Наместник молчал, признавая его правоту. Тэска снял с плеча невидимую соринку.
— И что ты покорная марионетка Чертога. Это ты, допустим, и не скрывал, но немалые силы в Кезорре теперь будут настроены против тебя… Они либо Хавальд. Дурное положение, действительно. Просто двойной тупик.
— Двойной тупик, — наместник улыбнулся. — Не знал, что ты умеешь играть в «лисью нору».
— Чем ещё было заняться в вонючей клетке Хавальда? — Тэска улыбнулся, но пропасти глаз не изменили выражения. Выглядело жутко. — Научился у стражников. К тому же я не поклонник лис. Итак?
Наместник облизал губы: из-за лекарства пересыхало во рту. Он чувствовал горький и затхлый медицинский запах — запах старости, — исходящий от собственного тела. И полное, стерильное отсутствие запаха в Тэске. Как и всегда.
— Итак. Если ты сам знаешь, о чём я прошу, то зачем спрашивать?
— Уточнение, — обронил Тэска. — Когда?
— В ближайшие дни, — наместник отвёл глаза, почему-то не в силах выносить это. Ему вообще было проще говорить с Двуликим, обращаясь к углу или ковру на полу. — Думаю, он уедет завтра-послезавтра. Как только прервутся дожди. Можешь проследовать за ним по тракту. Можешь здесь. Как угодно.
— Он едет сушей или морем?
— Морем, из Хаэдрана.
— Ах, бедная птичка не долетит до волн, — в глумлении Тэски не было задора — только безмерная усталость и равнодушие. Наместник вдруг осознал, что начал надоедать ему. Что ж, время пришло. — Как жаль. Знаешь, наместник, — он тягучим движением поднялся и подошёл к ставням. В щели между ними не виднелось ничего, кроме мокрой от дождя темноты. — Я не понимаю лишь одного.
Раскаты грома куда-то уплыли — должно быть, чтобы пошуметь вдоволь над Меертоном, лесом Тверси и студентами Академии. Интересно, сколько из них (хотя бы в мыслях) поддерживают коронников? Наверняка многие. Молодым нравится бунтовать.
— Чего же? — тихо спросил наместник.
— Почему ты удержал в живых Иггита Р'тали? Почему попросил только выследить его?
Вот он, этот вопрос. Наконец-то. Наместник закрыл глаза, почти благодарный оборотню за то, что тот сам подвёл к этому разговору.
— Потому что его убийство спровоцировало бы их. Разозлило. Лучше расправиться с ними по одиночке.
— Ложь, — пропасти сузились под чёрно-белой чёлкой.
— Ну, ещё у меня была мысль купить его. Предложить золото, замок в землях побогаче. Может быть, выгодный брак или титул при дворе Хавальда. Я сомневался, насколько это возможно.
