Точно снежные барсы.
Наступившая зима была сурова к Ти'аргу: резко пришли холода, и за несколько дней Академия и предместья покрылись снегом. Снегопады валили отчаянно — словно в предгорьях или Волчьей Пустоши, а не в благополучных столичных землях. Впрочем, расчистка снега на подъездных дорогах к Академии и внутри города была ежегодной проблемой, к которой наместник привык; а вот торговцам и фермерам на трактах придётся несладко… Студенты Академии веселились, как дети: не раз, проезжая по городу, наместник видел, как они — раскрасневшиеся и замёрзшие, но довольные — играют в снежки или лепят белые рассыпчатые фигуры. Да и дети, собственно, не отставали от них. Леди и жёны богатых купцов обзавелись новыми меховыми плащами, муфтами и рукавицами; в трактирах увеличился спрос на горячие закуски и подогретое вино с пряностями. Приезжие торговцы, менестрели и простые путешественники из Кезорре и Минши кутались в меха и шерсть так, что виднелись только блестящие тёмные глаза, и простуженно гнусавили. Слуги в резиденции с удвоенныи рвением топили камины и часто засиживались на кухне — рассказывали страшные истории (когда это делать, как не зимой?), судачили о наместнике и короле Хавальде, о коллекции статуй изо льда в Ледяном Чертоге и о коронниках…
О коронниках — особенно часто. Наместник не понимал, как люди могут столь спокойно предаваться ежедневным занятиям, когда по всей стране множатся вооружённые отряды бунтарей. Он думал, что расправа Тэски над предводителями истребит их под корень — но всё оказалось не так просто.
Точнее, совсем не просто. Крестьяне, мастеровые, фермеры, мелкие лавочники, рыбаки стекались к коронникам со всё большей страстью — будто всерьёз надеялись изменить свою жизнь. За осень и первые недели зимы их число, похоже, как минимум утроилось. В стычке у какой-то деревни, во время сбора налогов, погиб двур Браго; Хавальд, судя по письмам, был в бешенстве. Наместник приказал привести войска, крепости и городские гарнизоны по всему Ти'аргу в боевую готовность — но пока это мало чем помогло, потому что коронники не нападали большим числом и в открытую, по-прежнему предпочитая точечные уколы.
Самое скверное — наместник не мог не согласиться, что это верная и умная тактика.
Вдобавок к прочему, сегодня утром он получил новость о том, что отряды Иггита Р'тали, кажется, собираются неподалёку от Меертона. От городка, который все привыкли воспринимать как крыльцо дома-Академии. Откуда до столицы меньше суток конного пути.
Потому наместник и вышел в сад — желая хоть немного успокоиться. Наивный порыв. Вот и метель согнала его, точно провыла в уши: ты всё ещё пытаешься изменить что-то, старый дурак? Смирись — ты обречён так же, как и они. Хавальд скор на расправу.
Хотя, судя по боли, от которой всё чаще темнеет в глазах и трудно дышать, с ним расправится вовсе не Хавальд…
К тому же наместник отлично помнил о своём уговоре с Тэской. Осталось лишь определить срок. Мысленно он относил его к концу зимы или началу весны — к поре мягкого воздуха, капели и новых упований молодых, — но часто думал, что не дотерпит. Слишком велико искушение, и слишком мало весомых причин ему не поддаться.
«Вы, люди, любите себе лгать, — в одном из недавних разговоров сказал оборотень. — В этом ваша беда и ваше очарование. Знаешь, наместник, порой это ставит меня в тупик: я должен бы презирать людей за глупость и легковерие, но этим они привлекают меня ещё больше. Странно, да?»
Лгать себе. Конечно, наместник себе лгал — и все якобы срочные и необходимые меры, принимаемые сейчас в Ти'арге, были сплошной ложью. Он знал, что не выстоит между этими двумя жерновами — Хавальдом и простыми ти'аргцами во главе с коротышкой Р'тали, гневом владыки и гневом оскорблённых проигравших, подданных поневоле. Что они разотрут его в пыль, которую ветер подхватит и унесёт так же, как вот этот снег… Что совсем скоро от него ничего не останется.
Озвучив это про себя, наместник почему-то почувствовал облегчение. Так же пусто и легко ему было в тот день, когда Тэска убил менестреля, что звал себя Нальдо.
Больше под его крышей не звучат кезоррианские напевы. Никаких больше вспыльчивых жестов и восклицаний, никаких слов о вине и любви, о луне над заливом Гуэрры — только суровая правда жизни. Только гноящиеся нарывы, которые нужно лечить — или хотя бы пытаться.
Наместник шёл через метель, один за другим одолевая хрустящие сугробы. Дорожки в саду ежедневно расчищались, но сейчас это приносило мало пользы: снегопады лишь изредка позволяли себе отдохнуть. Ветер свистел в ушах; сквозь пургу наместник едва различал аккуратное, приземистое здание резиденции. Пора посылать гонца с приказом к градоправителю и городскому Совету Меертона: пусть опускают ворота и поднимают знамёна, пусть выставляют на стены лучников и готовят оружие для пехоты… Пусть созывают рекрутов-крестьян из окрестных деревень, пусть лорды приводят свои ополчения, если у Р'тали слишком много людей. Пусть будут готовы биться.
Альсунгский Ти'арг против Ти'арга бунтовщиков.
