НРАВИТСЯ?! — Андаивиль резко обернулась, и в Шун-Ди взгрызся ледяной ужас: неужели они станут свидетелями схватки драконов?… Но, к счастью, над соснами не поднялись ни пламя, ни пар. — ВЗДОР! Я ПОМНЮ, КАКИМ ГОРДЫМ УПРЯМЫМ МАЛЬЧИШКОЙ ОН ПРИШЁЛ К ТАУРИЛЛИАН И КАК БЕСЦЕЛЬНО ИГРАЛ С НИМИ СЛОВАМИ — ОСОБЕННО С ПОЭТОМ… ОН СРАЗУ НЕ ПОНРАВИЛСЯ МНЕ. НО НЕВАЖНО, — зрачки-щели стрелами впились в лорда Альена. — ИТАК, К СОЖАЛЕНИЮ, Я СНОВА ПУЩУ ТЕБЯ К СЕБЕ НА СПИНУ. НО ИМЕЙ В ВИДУ, СМЕРТНЫЙ: ЭТО ПОСЛЕДНИЙ РАЗ! Я НЕ КАКАЯ-НИБУДЬ ЗАМШЕЛАЯ ДЕРЕВЯШКА, ЧТОБЫ ВОЗИТЬ ТЕБЯ, ТОЧНО ЛОШАДЬ!
Лорд Альен кивнул со спокойным и честным лицом. Очень спокойным и честным.
— Разумеется.
ТАК, МОЖЕТ БЫТЬ, ПОЗНАКОМИШЬ МЕНЯ СО СВОЕЙ ХРАБРОЙ ДОЧЕРЬЮ? РАЗ ОНА СМОГЛА ВЫТАЩИТЬ ТЕБЯ ИЗ ТВОИХ ПЕЩЕР И ЛАБИРИНТОВ, ЕЙ ЯВНО НЕ ЗАНИМАТЬ УПОРСТВА.
Я САМА ПОНЕСУ ЕЁ, — миролюбиво предложила Рантаиваль. — И МОЕГО СЫНА, ПОКА ЕГО КРЫЛО НЕ ИСЦЕЛИТСЯ ДО КОНЦА.
Уна, поборов страх, уже шла к драконам; Дуункур враждебно сверлил её взглядом. Лис зевнул, будто вся эта сцена внезапно наскучила ему.
— Ну, вот всё и решилось. У нас прибавилось союзников. Пойдём-ка в деревню, Шун-Ди-Го: я зверски голоден, а тебе ещё надо прочесть свою молитву.
С прибытием драконов странные неожиданности — как и следовало ожидать — не закончились. За три дня, отмеренных лордом Альеном, Паакьярне и селение боуги под ним из тихого зелёного уголка на берегу моря превратились в кишащий шумом, суетливый котёл, где то и дело вспыхивали разногласия и ощутимо не хватало места. Шун-Ди думал, что слова «сбор союзников» предвещают ожидание небольшого отряда, который поддержит Уну и её отца и, возможно, будет охранять их за океаном. Но «союзники» оказались таковыми в полном смысле — в том, в каком о них говорили вельможи Минши, обсуждая Великую войну.
Это была армия.
Во-первых, постоянно приходили новые Двуликие — поодиночке, парами и небольшими стаями. Шун-Ди и Лис пытались считать их, но вскоре сбились: новые волки и лисы являлись на поклон к лорду Альену чуть ли не каждый час, а оборотни-птицы были слишком похожи друг на друга и многочисленны. Приходили рыси, олени и горные козы (Шун-Ди сначала с досадой задался вопросом, какие же из них воины, а потом присмотрелся к рогам, копытам — и передумал), тигры и даже существа, которых он раньше не встречал. Например, одна женщина с юго-западных просторов материка за Великим Лесом носила обличье кого-то вроде лошади, но с причудливым окрасом — в чёрную и белую полоску. Не будучи хищницей, в человеческом облике она отлично стреляла из лука и метала ножи. Лис, конечно, тут же начал любезничать с ней (ведь нечасто есть шанс пообщаться с такой диковинной гостьей), а Уна — демонстративно это игнорировать.
Среди оборотней были те, кто владел мечом, ножами, луком или боевым топором, но попадались и те, кто предпочитал рукопашную; в основном — кровожадные одиночки вроде Дуункура. Они настораживали Шун-Ди, но он подозревал, что их-то лорд Альен и ждёт больше всех. Все они, добравшись до Паакьярне, вставали на колени перед Повелителем Хаоса — точно приносили присягу. Кто-то пытался поцеловать край его чёрного плаща или воздух вокруг длинных пальцев; такие порывы лорд Альен вежливо пресекал, и в его взгляде мелькало усталое раздражение — но пропадало так быстро, что Шун-Ди сомневался, не померещилось ли ему.
Во-вторых, к берегу подплывали русалки. Их число тоже росло, и на второй-третий день вместо пары рыбьих хвостов в прибрежных водах серебрились десятки. Бледные девы с волосами цвета бирюзы или водорослей приближались к кромке песчаного пляжа у подножья Паакьярне и поднимали руки или шипели что-то на своём пробирающем до костей языке, призывая Повелителя. Он спускался и тихо, подолгу говорил с ними, присев у воды. Шун-Ди не приближался, но понимал, что зачарованный корабль — а может, и несколько кораблей — для пути на восток им снова обеспечен.
Наконец, на третий день пришёл отряд кентавров из садалака Арунтая-Монта. Отряд настолько большой, что Шун-Ди сначала показалось: вожак привёл всех своих родичей. На Паакьярне действительно явились почти все мужчины-воины, включая самого Арунтая, немногословного Гесиса и (Шун-Ди долго не мог оправиться от вспышки злости) юного Лурия, по милости которого Лис только недавно избавился от последних повязок. Было и несколько женщин — воинов и целительниц. Рыжеволосая Нгуин-Кель сразу спросила о Фарисе, и рассказ Уны опечалил её. Кентавры разбили лагерь на побережье и держались особняком: с боуги, русалками и — тем более — оборотнями их мало что роднило.
Миролюбивые майтэ, как и следовало ожидать, на Паакьярне не прилетели — да и в битвах от них было бы мало проку. Сами боуги тоже не рвались на восток; а может, просто хитрили, до последнего момента не желая раскрывать свои намерения.
Но в сумерках третьего дня — на следующее утро лорд Альен должен был выступить со второй речью перед союзниками и посвятить их в детали похода — случилось кое-что, по-настоящему поразившее Шун-Ди.
