– Эх! Красота-то какая! Хрусталь-серебро, цветочки-салфеточки! – Борис ввалился в комнату вихляющей походкой. – Августушка, ты, как была мамзелькой, так и осталась мадамкой. Уж и не знаю, с какой стороны к столу-то подходить.
Августина горделиво приподняла голову с аккуратным начёсом, стрельнула глазками и пропела:
– Да будет вам, Борис Тимофеевич. Всё мы помним из твоей бурной жизни, да и ты поди ничего не забыл. Знаешь, в какой руке нож держать.
– Борька, прекрати немедленно и садись рядом, – бабушка постучала по свободному стулу. – А как вилкой пользоваться, я тебе снова напомню, мне не привыкать.
За столом сидели весело. Настроение было хорошее, еда вкусная, спиртного много, но долго посидеть не удалось. Перебрал Раисин муж. Он нечленораздельно ругал власть и грозил куда-то кулаком. Его подхватили за руки и увели домой. Вскоре потянулись и оставшиеся, решили: пусть братья побудут вдвоём.
– У меня пока поживёшь. Освоишься немного, а потом в мамину комнату на Хорошёвском переедешь. Я на работе с одним договорился: он новый холодильник покупает, а старый мне отдаст. Мама не захотела покупать, по старинке привыкла, а тебе тяжело будет без холодильника.
– Так хотел мать увидеть. Завтра съездим на кладбище?
– Да, на электричке быстро будет… – Юрий сменил тему. – Свитер-то у меня есть, а вот брюки… Чего худой-то такой? Это ж сколько тебя откармливать?
– Эт вряд ли, – нагнул голову Борис. – Туберкулёз у меня. Да не боись ты, не заражу. Закрытая форма. Пока…
Взгляд Юрия упёрся куда-то в Борькино плечо:
– А что врачи говорят?
– Ну, направление на лечение дали. Но не думаю, что долго протяну. Да не переживай ты! Может, и подлечат ещё. Время ещё есть. Я пока все дела не переделаю, помирать не собираюсь. Времени подумать было много. И для себя я решил, что главное – это найти могилу отца, – Борис схватился за голову. – Господи, могилы, могилы!.. Как же я раньше-то жил? Чем, а, Юрка? Девочки, рестораны, мечты о славе… А теперь – успеть бы могилы навестить. А там можно и самому…
– Эй, эй, ты чего? – Юра потряс его за плечи и быстро сменил тему. – Найти могилу отца – это правильно. Мне всё как-то не до этого было. Хотя и маме, и бабуле обещал. Но, сам понимаешь, семья, работа… – Глаза его загорелись. – А что? Давай вместе в Ленинград смотаемся. Я в военкомате про захоронение узнавал. Может, и найдём, а, Борюсь?
– Конечно, отец рад будет. Только что я ему скажу? Что жизнь свою профукал? Пропил, прогулял, ногами продрыгал? А потом десять лет за чужую вину на Урале лес валил? Что зек я, зек откинувшийся?
В дверь, кутаясь в халат, заглянула Августина:
– Мальчики, не шумите, Олежку разбудите. И вообще, идите по койкам. Наговоритесь ещё.
– Ты иди, Августушка, мы не долго. Сейчас ещё по рюмочке и…
Выпили. Помолчали.
– Что значит, чужую вину? – Юрий упёрся взглядом прямо в лицо. – А кто ж тогда убил ту девчонку?
– Слушай, меня там не было. Я ж упился, как свинья. Игорёша виски у отца свистнул, ну, я и… Виски! Я ж это слово только слышал да в книжках иностранных читал! Забыл я, что сам просил шалаву эту, Любку Лакееву, приволочь новенькую студенточку к Игорьку на дачу. А Игорёша сам на неё, на Зою эту, глаз положил. И давай в меня виски вливать, чтоб не мешался под ногами. Любка-то, куда денется? Подвинется, чего там? Сделает вид, что не поняла ничего. Актриса будущая! Ведь надежда у неё была войти в семью Нотиных. А там и слава, и деньги. Можно и Игорёшины закидоны потерпеть ради папиного лауреатства. Ведь две Ленинских премии, ордена, медали… Осип Нотин! Лучший поэт эпохи, любимец Сталина!
– Подожди, – Юрий помотал головой. – Я не понял. Она же на суде сказала, что с Игорем Нотиным в спальне на втором этаже была! Как же…
– А вот так же! Любаша девочка ещё та была! Одно слово – актриса. Какую комсомолку она из себя всегда изображала, какие отповеди она устраивала на собраниях провинившимся однокурсникам! Тогда забавно было на это смотреть. А потом, на суде было уже не смешно. Лучшая её роль получилась. «Синенькая юбочка, ленточка в косе»…
– Кто не знает Любочку? Любу знают все, – задумчиво подхватил Юра.
– Кто бы мог подумать, какие фортеля эта красотка на даче у Нотиных отчебучивала? А наутро, полуживая, шла на мастерство актера, и как ни в чём не бывало заламывала ручки: «Ах, мы услышим ангелов, ах, мы увидим небо в алмазах!» Бедный Чехов!
Борис аж соскочил со стула, изображая Любовь Лакееву, хитрую подружку своей беспутной юности, а теперь известную актрису кино.
– И ведь и тогда выкрутилась, даже из института не вылетела. Ну, правда, с такими способностями она с любым деканом да прокурором могла договориться.
– А вот Игорёша твой из института вылетел, хоть и шёл по делу лишь свидетелем, – Юрий задумчиво ковырял вилкой в холодце. – Папа-то его, лауреат всего, что только на свете бывает, все свои связи подключил, вытащил сыночка из ямы. За счёт тебя, выходит…
– Ну, кто-то же убил Зою? Вот и заставили Любку на меня указать. Уж не знаю, чего ей там наговорили, а, может, просто пообещали не трогать, если соврёт, что была в спальне с Нотиным.
