По лицу капитана было видно, что внутри него идет борьба.
– И все же, Ваше Высочество, вам следует отдохнуть, – наконец подавил он свои эмоции.
– А вам подумать, капитан.
Дальнейший путь до ее покоев они провели в тишине. Капитан проследил, чтобы она вошла в комнату, где ее уже ждали служанки. После этого мужчина поклонился и покинул ее покои.
Принцессу тут же окружили служанки, что-то восклицая по поводу ее внешнего вида, параллельно выказывая радость и восторги по поводу ее возвращения. Они быстро набрали ванну и поволокли ее в купальню. Нарис напрягало их мельтешение и ахи-вздохи. Они все причитали и причитали, в ушах у Принцессы уже звенело.
– Я и сама могу раздеться, – раздраженно произнесла Нарис, когда одна из служанок, расстегивая рубашку, оторвала пуговицу.
– Но так положено, Ваше Высочество, – проговорила одна из служанок.
– Тогда будь осторожна.
– Вам дороги эти вещи? – удивилась она.
– Я хочу, чтобы их очистили и принесли мне обратно в комнату. И чтобы все пуговицы были на месте.
– Конечно, Ваше Высочество.
Нарис и сама не знала, зачем ей эти вещи, но почему-то не хотела, чтобы их выбрасывали или сжигали.
За эти месяцы она отвыкла, что за ней ухаживают. Потому первые минуты она сидела напряженно, пока служанки мыли ее.
Через несколько часов, когда помытая, с заплетенными волосами и в домашнем платье она сидела в гостиной и пила чай, память об этих месяцах начала уходить на задний план. Эта атмосфера окунала в воспоминания о былом. Почти каждый день у нее проходил подобным образом. И вот будто этих месяцев не было, она снова сидит на своем месте, а служанки сплетничают, делясь с ней новостями и всем, что происходило в замке.
– …и кто бы мог подумать, что леди Лартина, старуха, каких не сыщешь, сможет соблазнить и затащить в свои покои молодого лорда Киткара, – прощебетала первая служанка.
– А он ведь такой красивый! – выдохнула другая.
– Но, говорят, он злоупотребляет какими-то препаратами, пьянящими сильнее алкоголя. Быть может, в тот вечер он был под ними?
Нарис их почти не слушала. Уши начинали болеть от этих голосов и сплетен. Сейчас бы слушать шум волн и крик чаек и то, как ветер гуляет по палубе и парусам, толкая корабль вперед, как плещется рыба в воде и как изредка отдаленно слышна песня сирен.
Быть может, в атмосфере своей комнаты, погруженная в разговоры и запахи, Нарис и чувствовала себя как раньше, но в голове уже все переменилось. Ее душила и эта комната, и эта одежда.
Принцесса нахмурилась. Да, она дома, но все уже не то. Один ее брат сидит на троне и собирается от нее избавиться. Второй со своей армией приближается к столице, чтобы пролить кровь и доказать, что тут его место. Отца нет, а сама она больше не хочет тут находиться. Стоило вернуться, чтобы понять, что это одна огромная каменная клетка, в которой тяжело дышится, и где каждый твой шаг виден остальным и осужден ими же.
– Все нормально? – служанка подалась вперед, с беспокойством посмотрев на нее.
– Да. Все прекрасно. Я устала и хотела бы отдохнуть.
– Конечно, Ваше Высочество.
Девушки поклонились и поспешили покинуть комнату. Лишь после того, как дверь хлопнула, она смогла спокойно выдохнуть.
Нарис подошла к окну и посмотрела на город, расположившийся за воротами замка. Все было будто потерявшим цвет от нависшей угрозы. Без вывесок и людей город казался почти вымершим, солнце пряталось за тучами.
Нарис подошла к прикроватному шкафчику и взяла с полки тонкий небольшой кинжал, который ей давно подарила мама. Этот подарок был самым любимым, она почти всегда любовалась им перед сном. Простая сталь с одним лишь красным камнем на рукояти.
Надев под платье пояс и вложив в ножны кинжал, она стала чувствовать себя более уверено.
В любой момент брат может послать кого-то к ней. Каждую секунду стоило быть настороже. По-хорошему бы запереться в комнате, но у нее еще были дела.
Выглянув из комнаты и никого не заметив, она прошла к повороту, который вел к королевскому коридору, в котором точно никого не должно было быть.
Она даже не пыталась вспомнить или выстроить в голове путь, ноги сами вели ее в нужном направлении. Несколько поворотов, спуск, вновь повороты, долгая дорога вперед, снова спуск, поворот, спуск и вот она стоит у нужного прохода, который открывался с помощью прокручивания едва заметной каменной выпуклости в стене.
Раздался щелчок, и каменная стена отъехала в сторону. Тут же послышались мужские голоса, смех и какой-то шум. Выглянув из-под гобелена, она убедилась, что никого рядом нет, и только после этого вышла.
В казармах, а это были именно они, было светло. Деревянные затворы на окнах были распахнуты, и, несмотря на мрачную погоду, свет проникал внутрь. Она вышла из помещения, где располагалась небольшая кухня со столом, рассчитанным на несколько десятков человек, и шкафчиками с деревянной посудой. Порой воины ели здесь, хотя у них была общая столовая.