Я знал, что она ждала, что я вернусь, преклонюсь и впущу ее в свое сердце, но я не мог. Не мог. Признания и откровения, которые мой ангел так отчаянно хотел бы услышать — это слова, которые мне не хватало сил связать воедино.
Когда я произнес фразы, которые использовал, чтобы прогнать ее, это выбило меня из колеи. Кража света из ее глаз сильно подействовала на меня. Я заставил ее поверить, что это ее вина, и что я не смогу стать тем, кого она заслуживает. Мне было невыносимо больно причинять ей страдания. Но это было лучше, чем позволить ей узнать, какой я на самом деле. Моя слабость принесла ей боль, а ее слабость принесла мне надежду.
Когда мы расставались, она кричала и плакала. Это проявление привязанности давало мне надежду на то, что у меня был шанс на возвращение. Теперь, когда я смотрел на нее, она была безучастна. Я бы отдал все, чтобы вернуть назад те слова, о которых жалею каждый раз, когда вспоминаю их. Но почему-то я был уверен, что это еще не конец. Я найду способ убедить ее вернуться ко мне. Не буду манипулировать ею, а буду просто любить. Она создана для меня. Каким-то образом я заставлю ее понять, насколько счастливым она делает меня.
Раньше, когда я целовал ее, мне хотелось, чтобы она почувствовала привкус ненависти в моей душе. Я хотел, чтобы все в моем существовании отпугивало ее, чтобы она знала, что такое тьма. Но теперь мне нужно было, чтобы она почувствовала надежду в моем вновь обретенном сердце. В том самом сердце, которым она благословила меня.
Это сердце всегда будет биться для Лили, без нее ему незачем существовать. Ибо я — ее, а она — моя. Две сломленные души, исцеляющиеся со временем. В каждой из них есть частичка другой, заложенная в ее существование. Наши души провели целую жизнь, путешествуя по этой земле в поисках той магнитной силы, которая тянет нас друг к другу. Туда, где и есть наше место. Туда, где мы всегда должны были быть.
Все, о чем я могу думать, это тот последний раз, когда я видел ее. Я выпил бесконечное количество бутылок Джека Дэниэлса, чтобы забыть этот наполненный мукой взгляд, который преследовал меня. Но у меня не получилось.
Бл*ть. Я окончательно оттолкнул ее от себя. Она решила, что это конец. В ее глазах, где еще недавно таилась надежда, образовалось затмение. Я и оглянуться не успел, как потерял ее.
Как бы не была создана она, я был создан таким же деформированным образом. Мой ослепленный разум подсознательно рисовал воспоминания о том, каким цельным я чувствовал себя после того, как ее душа была обнажена перед моей, и я не мог представить себе, как можно существовать без нее.
Как мотылек на пламя, я буду следовать за светом, который всегда будет вести меня к ней. Я не перестану искать ее, пока мои ноги не смогут больше нести меня. Не остановлюсь, когда устану, а упаду лишь тогда, когда окажусь в ее объятиях. Когда достигну своей единственной желанной цели. Я слишком долго пытался убежать от нашей судьбы. Она стала моей наградой. Я снова окажусь в ее плену — второй половинки моего вновь обретенного сердца и моей души. Моего ангела.
До того, как я стал достаточно мужественным, чтобы признать, что она нужна мне, я считал, что любовь сделает меня слабым, но теперь готов был сломаться ради Лили. Боль утихнет, и я буду создан заново, опираясь только на ее положительное представление обо мне. Ведь дом — это не место, не воспоминания и даже не привычные вещи. Дом — это единение и наслаждение от того, что ты обрел.
В любое время, неважно, где и когда, я отыщу ее. В любой ее версии, независимо от того, какую оболочку использует ее душа, чтобы жить в то время, я найду ее, и мой дорогой Ангел навсегда останется моим пристанищем. Мне нужно было понять, как раскрыть ей свое искалеченное прошлое и заново пережить раны воспоминаний. Мой Ангел посчитала, что я пытался разрушить ее, но это она разрушила меня, и я начал позволять себе верить, что это к лучшему.
Теперь, когда она появилась в моей жизни, я больше не мог жить в одиночестве. Боль в ее глазах преследовала меня. При каждом слове, которое я произнес, чтобы отпугнуть ее, внутри я кричал, что мне очень жаль.
А также, внутри себя я признался: «Я люблю тебя, Лили».
Пока я размышлял о том, каким глупцом я был, хотя любил ее все это время, мой телефон спас меня от душевной боли из-за прозрения. И снова это был мой вовремя подоспевший брат.
— Брат, — резко ответил я.
— Я в порядке, спасибо, работаю, как и раньше, подготовка к свадьбе идет полным ходом, осталось совсем немного. Спасибо, что спросил. А как ты?
Вот же саркастичный ублюдок. Тем не менее, его легкомысленное поведение было именно тем, что мне требовалось, чтобы успокоиться перед надвигающимся цунами. Я был влюблен в Лили, с самого первого взгляда на нее, и что, черт возьми, мне было с этим делать?
— Прости, Диксон, мои мысли были слишком заняты другим. Рад слышать, что все идет хорошо. Когда ты хочешь, чтобы я забрал кольца?
