Свадьба приближалась, и как шафер я был обязан позаботиться о кольцах. Знаю, что Харли хотела исполнить какую-то нелепицу, чтобы их нес ее кот во время церемонии, но эта идея была настолько же идиотской, насколько невыполнимой. Полагаю, у меня получилось не слишком сильно обидеться, став вторым после кота.
— Да, собственно, поэтому я и звонил…
Колебания в его голосе насторожили меня, и вместо того, чтобы возиться с петлями на своем кожаном ремне, я потер потные от волнения ладони о свои выцветшие джинсы.
— Слушай, Диксон, если ты хочешь использовать для своих колец не меня, а кота Харли, будь добр, не вини потом никого, если этот блохастый мешок с высоким самомнением остановится посреди прохода, чтобы вылизать себя.
Эта картинка заставила меня рассмеяться. Но если серьезно, неужели он действительно рассматривал такую возможность?
Для меня было честью получить предложение стать шафером Диксона. Я знал, что его окружает огромное количество верных друзей, которые относятся к нему гораздо лучше, чем я, и делал ставку на Тристана. Но испытал непередаваемое чувство гордости, когда именно на меня была возложена эта ответственность.
— Нет, брат, дело не в кольцах, ты же знаешь, что я лучше отсосу кому-то, чем допущу подобное на своей свадьбе.
Его смех оборвался, и я понял, зачем он позвонил.
— Я хотел узнать, что ты думаешь по поводу новостей Лили. Я в курсе, что между вами все кончено, но знаю, насколько ты без ума от нее.
Он медленно готовил меня к взрыву бомбы от информации, которую мне предстояло узнать.
Затем я осознал, ЧТО он произнес.
— Диксон, о чем ты, черт возьми, говоришь? Какие еще новости?
Я начал вышагивать по спальне, и мое сердце бешено колотилось в такт движениям ног.
— Бл*ть, ты что, ничего не знаешь? Вот блин. Мне вечно достается короткая соломинка. Харли была убеждена, что ты знаешь…
— Нах*й тебя, Диксон, выкладывай уже, — грубо прервал я его рассуждения.
Сейчас было неподходящее время для проволочек.
— Ей предложили работу в Нью-Йорке. Очень крупная компания. Очевидно, за ней началась охота после статьи о речи и многочисленных восторгов в ее адрес. Она уезжает сразу после свадьбы.
Я разбил свой телефон о стену спальни, наблюдая, как он распадался на миллион крошечных кусочков, что было отражением разрушения моего собственного недавно обретенного сердца. Она покидала меня. Никакого грандиозного жеста не было бы достаточно, чтобы убедить ее, что я стою того, чтобы остаться рядом.
Она должна была увидеть во мне все то уродство, которое скрывалось внутри меня. Я просто хотел защитить ее, разве она не понимала этого?
Пришло время выплеснуть наружу все уродливые частички моего прошлого, пережить весь ужас того дня и каждого дня до и после него. Мне предстояло не просто вспомнить о ранах, я собирался вскрыть их и посыпать солью.
Я был настолько поглощен уничтожением Виктора, что не обращал внимания на другие проекты. Если бы я качественно выполнял свою работу, то знал бы, что нью-йоркский департамент собирается завербовать Лили. У меня мелькнула мысль позвонить им и распорядиться отозвать вакансию, но сейчас было не время для подобных игр. В конце концов, я должен был начать делать все правильно, действуя так, как она того хотела.
Влюбиться в чей-то свет было легко, но быть подверженным преследующей его тьме и продолжать испытывать свободное падение — было чем-то совершенно иным. Я послал безмолвную молитву Ангелу, который осветил мою жизнь.
Лили
Все, что я видела перед глазами — это лицо Романа. Выражение перед тем, как он с такой легкостью выставил меня вон. Я лежала на полу своей спальни, завернутая в его одежду, в жалкой попытке почувствовать близость с ним.
Его имя навсегда останется на моих нуждающихся губах. Никогда не думала, что все закончится именно так, но на этот раз все решила именно я. Точка поставлена по моей воле. Пожалуй, в глубине души я надеялась, что смена тактики заставит его понять, что он должен впустить меня в свою жизнь, ведь только так мы сможем уцелеть. Но тот факт, что я не являлась той, кого он боялся потерять, погружал нож, который он ранее вонзил в мою грудь, все глубже и глубже.
Кроме того, я сокрушалась по поводу своих жалких попыток манипулировать им, чтобы заставить его скучать по мне — тех, на которые шла в первую неделю после расставания. А все для того, чтобы добиться его нужды во мне — не меньшей, чем моей нужды в нем. Я ушла, но это ничего не меняло в моих чувствах. Вот только, я никогда не была ему нужна.
