— Лили, это ты разрушила меня.
Он обхватил пальцами мою руку. Сначала он нежно поглаживал мою кожу, но вскоре я уже корчилась от боли в его хватке. Роман протащил меня через весь дом, бросив на пол.
— Убирайся.
Его резкий тон вытолкнул меня за дверь быстрее, чем я могла вытащить себя наружу.
Оказавшись на холодном ветру негостеприимного полуночного воздуха, я осознала, что на мне нет соответствующей одежды. Я в спешке натянула лишь свое коралловое летнее платье и сунула ноги в кеды. Не став ждать ни секунды, чтобы завязать шнурки, я просто побежала.
Роман в самом деле зашел слишком далеко.
По мере того, как я мчалась по улицам, которые вели меня обратно в мое безопасное убежище, онемение моих изможденных конечностей утихало, и я сосредоточилась на этой боли, проникающей через меня, чтобы не потерять рассудок от произошедших событий.
Я не могла вернуться. Я не воспринимала его как монстра, которым он пытался предстать передо мной, но знала, что он перешел все границы. Ему нужно было пространство, а мне нужна была определенность — рецепт, который мы не могли приготовить вместе.
В глазах помутнело. Мои крики молили об освобождении. Я бежала так быстро, как только могли нести меня мои роботоподобные ноги, не чувствуя направления, и не имея ни малейшего представления о том, куда направляюсь. Я услышала все раньше, чем увидела. Я не планировала бежать дальше, но не смогла остановиться. Как будто меня звали к свету, а у меня не хватало сил бороться с этим.
Бах.
Я чувствовала, как события разворачиваются словно в замедленной съемке. Мысленно я заменила звук клаксона и остановку движения на симфонию. Встречная машина свернула, чтобы пропустить меня. Но задняя часть автомобиля развернулась с такой силой, что сбила меня с ног и я рухнула на землю.
Удар от столкновения закрутил меня в водоворот. Этого было недостаточно, чтобы побороть демонов. И недостаточно, чтобы помочь мне спастись.
Лили
Я сидела в отделении скорой помощи, отчаянно пытаясь не возвращаться мыслями к событиям сегодняшнего дня. К счастью, я отделалась лишь легким сотрясением мозга. Ни одна из моих костей не была сломана. Остались только шишки и синяки. Врач сказал, что это чудо, и мне повезло, что нет серьезных повреждений.
Я же внутренне вздохнула и подумала о тех повреждениях, что были внутри.
Зал ожидания продолжал наполняться и пустеть в неустойчивом темпе, а я все сидела в одиночестве, сосредоточившись на паре, сидевшей передо мной. Мужчина всеми силами пытался успокоить свою глубоко беременную жену. Это было прекрасно. Я наблюдала за выражением гордости, написанным на его лице, в то время как он стойко сносил каждое оскорбление и выпад со стороны корчащейся от боли девушки.
Если бы я могла поставить деньги на скорое появление этого ребенка, я бы поставила. То, как женщина корчилась и кричала от боли, заставляло меня молиться о том, чтобы их радость наступила как можно быстрее. Непрошеное чувство обиды заползло в яму моего сознания. Я никогда не смогу разделить подобное с мужчиной, которому принадлежало мое сердце.
Как по часам, они появляются снова. Когда некому вытащить меня из-под обломков, они возникают, готовые навредить мне. Их слова как камни, которые постепенно откалываются от моего прочного фундамента. И вскоре я упаду.
— Пейтон, открой гребаную дверь, пока я не выбил ее!
Роман неистово бил кулаками и ногами последние двадцать минут, и каждый гневный удар приводил меня в трепет.
Мой телефон был оставлен в спальне незаряженным со вчерашнего дня. Как только Пейтон узнала о случившемся, она сразу же примчалась, чтобы помочь мне прийти в себя. Я пыталась сказать ей, что со мной все в порядке, но знала, что это бесполезно, потому что она пересмотрела «Анатомию страсти» (прим.: американский телесериал, созданный Шондой Раймс, в центре сюжета которого жизнь интернов, врачей и прочего персонала больницы «Сиэтл Грейс»).
Харли тоже сразу предложила приехать, но я понимала, как она была занята. К тому же, она ничем не могла помочь мне. Я и так была слишком занята, пытаясь найти хоть какое-то занятие для Пейтон. А еще я знала, что если Харли узнает о случившемся, то и Роман тоже.
Пейтон закатила глаза и издала страдальческий стон, потянувшись к двери.
— Продолжай так стучать, и я в буквальном смысле разорву тебя на мелкие кусочки! — прокричала она, оказавшись лицом к лицу с незваным гостем.
Даже в состоянии подавленности я не могла не похихикать над ее словами. С юных лет я ценила это ее качество и привыкла к отсутствию у нее какого бы то ни было стеснения.
— Пейтон, прошу. Я знаю, что она там, мне просто нужно ее увидеть. Пожалуйста.
Улыбка исчезла с моего лица еще быстрее, чем появилась. Я позволила себе прислушаться к его голосу. Его мольба звучала искренне, почти отчаянно, но я пообещала себе, что больше не позволю себе сесть на поезд, ведущий нас к гибели. Все было кончено.
