В мгновение ока я приблизился к финалу. Вытащил член и облил своей, казалось, нескончаемой спермой аппетитный ротик и голую грудь Лили, пока она кашляла и отплевывалась, восстанавливая дыхание. Всхлипывания участились, и ее искренний плач ударил меня подобно хлысту.
— Приготовься ко второму раунду, грязная девчонка. Это то, кем ты и являешься, Лили — больной грязной девчонкой, заставляющей себя верить, что любишь меня. Но все, чего ты хочешь, это быть уничтоженной, не так ли? — продолжил издеваться я.
— Уходи.
— Что?
— «Ангел». Просто уходи.
Ее стоп-слово. Слово, которое я никогда не думал, что у нее хватит смелости использовать против меня, и все же это произошло. Она выбрала «Ангел» из-за того, что оно символизирует. Я сказал ей, что это перебор, что «Ангел» значит слишком много для меня, но именно поэтому она и использовала его.
Лили
Последнее, что я сказала ему, прежде чем выйти за дверь и повернуться к нему спиной, было: «Держись от меня подальше». Даже после того, как Роман решил использовать свой член, чтобы практически придушить меня, а я использовала свое стоп-слово против него, вновь последовала за ним в его квартиру только лишь для того, чтобы он снова поверг меня в прах. Этот мужчина сбил меня с толку своими идиотскими речами, а после снова оттолкнул.
Он ловко обращается со словами, которые мой разум до конца не постигает. А его присутствие рядом со мной повергает мое тело в трепет. И самое главное — у него злая черная душа, которая всегда будет вызывать во мне благоговение.
Мое сознание вернулось к последним событиям нашей встречи, и мне вспомнилось наше последнее объятие сегодня утром.
— Доброе утро, мой прекрасный ангел.
Прежде чем я успела полностью распахнуть глаза после сна, он уже оказался на мне. И я почувствовала прикосновение его ухмылки на своей шее, когда он заключил меня в свои крепкие объятия и поприветствовал этим ласковым обращением.
Я была измотана и обессилена после того, как Роман посчитал необходимым посвятить всю ночь тому, чтобы загладить свою вину единственным способом, который знал. Я утешала себя тем, что он искренне сожалел о том, как обошелся со мной.
— Доброе утро, Ром.
Это обращение подчеркивало то, насколько уставшей я была — сигнал к тому, чтобы мне дали выспаться.
Мне захотелось немедленно проглотить свои слова, когда я почувствовала, как напряглось его тело рядом со мной. Я отмахнулась от неприятного ощущения и продолжила говорить (несмотря на усталость), пытаясь возобновить прикосновения и разрядить ситуацию, которая, как я чувствовала, начинала назревать.
— Не могу поверить, что ты проснулся вовремя, учитывая то, что вытворял прошлой ночью.
Медленно вытянув конечности, я улыбнулась тому, как комфортно чувствовало себя мое тело. Как только я открыла глаза, почувствовала, как кровать рядом со мной прогнулось.
— Роман, куда ты собрался?
Он вскинул руки к затылку, возвращаясь к своей фирменной позе, обозначающей дискомфорт.
— Ты когда-нибудь слышала, чтобы кто-нибудь называл меня так? — спросил он, ударив кулаком по столбику кровати.
— Что, Ро…
— Лучше не произноси этого. Я, бл*ть, сразу предупреждаю тебя, — вмешался он, прерывая мою реплику.
Стоявший передо мной Роман внезапно принял облик чудовища, и я попросту не узнавала его. Он бил кулаками по всему, что попадалось под руку, разбрасывал и разбивал вещи, лежавшие в комнате. Превратился в плотский вариант деструктора (прим.: термин из программирования — метод, служащий для деинициализации объекта (освобождения памяти)), и мне впервые стало страшно рядом с ним.
Поэтому я ушла.
— Ты еще вернешься, ангел, — подначивал он меня с самодовольной ухмылкой.
Время никогда не играло роли, в конце концов, я всегда возвращалась к тому, от чего уходила. И будучи жалкой, вновь приползала к своему постоянству — Роману. Это то, что так нравилось ему, то, что делало его сильнее, и каждый раз, когда я возвращалась, мне становилось все труднее окончательно расстаться с ним.
Каждый раз он добавлял еще один замок к оковам, удерживающим меня в его тисках. Не знаю почему я не могу вырваться из его сетей, но теперь не уверена, что вообще хочу этого. Даже когда он унижал меня и обращался со мной столь отвратительно, я все равно жаждала его. Он заставлял меня чувствовать невероятный кайф, и в то же время глубочайшее разрушение, и я терялась, пытаясь понять, как это возможно и почему вообще я стремилась к этому.
Знала, что то, что происходило между нами — ненормально, и когда я находилась в обществе других людей, все это не укладывалось в моей голове. Я так хотела понять. Себя. Все это. Мое состояние. Смогу ли я вырваться? Смогу ли докричаться? Последует ли он за мной в очередную яму, в которую я по неосторожности упаду? Когда я буду угасать из-за своих собственных действий, как и во все предыдущие разы.
