Жизнь не всегда заключалась в том, чтобы найти идеального человека, который создаст атмосферу волшебства и пробудит в вас все самое лучшее. Порой вам нужен кто-то, кто высвободит самые глубокие темные стороны вашей души и поможет обрести здравый смысл в этом безумии. Я считала, что главное — это самой верить в то, что он волшебник, даже если все, что он делает, настолько далеко от магии, насколько это вообще возможно.
Смеялась над своей наивностью. Сейчас я мечтала лишь о нормальной жизни.
Стук в дверь вырвал меня из бесконечного круговорота жалости к себе, и я направилась в прихожую, чтобы узнать, кто там. Я знала, что Харли и Альби были заняты подготовкой к свадьбе, а у Коула есть свой ключ. Часть меня надеялась, что я увижу там Романа, умоляющего меня вернуться, но когда открыла дверь и передо мной предстал Пейтон, то испытала скорее облегчение, чем разочарование.
— Оу, детка, ты выглядишь так, как я себя чувствую, — подметила Пейтон, ворвавшись в мой дом. — Я больше никогда не буду пить. Не знаю, сколько еще раз мне придется убеждать себя, что текила мне не друг, — продолжила она, потирая голову.
Я поплелась на кухню за двумя таблетками ибупрофена, чтобы облегчить и головную боль Пейтон тоже, и налила нам обеим по стакану освежающего апельсинового сока.
— Роман не давал тебе спать всю ночь?
Она пыталась выяснить, почему я выглядела сексуально удовлетворенной, при этом будучи явно не в себе.
— Нет больше никакого Романа! — выпалила я.
Этот постоянно повторяющийся разговор с моими друзьями был одновременно пугающим и смущающим. Я знала, что Пейтон не состояла в отношениях с Тристаном, но при этом, они были гораздо ближе к этому, чем мы с Романом.
— Ладно, и ты полагаешь, что хандрить дома, пытаясь выглядеть так, будто у твоих родителей еще один сын, а не дочь, поможет вернуть его? — спросила Пейтон, хлопнув пустым стаканом о мой кухонный стол.
Наблюдая за ее резвой пробежкой по направлению к моей спальне, я задумалась о ее скоропалительном выздоровлении и последующих действиях.
В это время Пейтон уже доставала вещи из моего шкафа и раскладывала их на моей кровати.
Прислонившись к деревянной дверной раме, я скрестила на груди руки и предприняла попытку ведения светской беседы, хотя все, чего мне хотелось, это забраться в постель и плакать.
— Что заставляет тебя думать, что я хочу вернуть его?
— М-м-м, быть может, потому что единственные люди, которые не замечают, насколько вы оба без ума друг от друга — это вы сами. Будет настоящей трагедией, если вы пройдете через все это дерьмо и не окажетесь вместе. Вы как Ромео и Джульетта, только более развратные и с бо́льшим количеством татуировок.
Я рассмеялась над ее сравнением.
Пейтон взяла в руки то самое пресловутое малиновое платье и, вальсируя подошла ко мне. Она даже не подозревала, что именно держит в руках, и слезы от этого воспоминания вырвались наружу, как прорванная плотина.
— Тебе просто нужно заставить его осознать, как сильно он скучает по тебе, и он примчится, как только увидит тебя в этом платье.
Пейтон потянулась, чтобы вытереть слезы с моего лица. В ее присутствии жизнь всегда представлялась черно-белой, без заморочек, и я завидовала этому.
— Как мне стать той, кого ему не хватает, если я не была нужна ему с самого начала?
Я прильнула к теплому плечу Пейтон и бесстыдно позволяла моей неласковой подруге утешать меня, пока не почувствовала себя достаточно стабильной, чтобы стоять на ногах. После чего переместилась из своей комнаты в уютный угольно-черный замшевый диван и устроилась на нем, прижавшись к Пейтон.
— Как тебе удалось отвертеться от невестзиллы? — спросила я ее.
— Я сказала Харли, что у меня прорыв с обеих сторон, и если она не хочет заразиться и не присутствовать в итоге на собственной свадьбе, то мне лучше держаться подальше, чтобы быстрее восстановиться.
Мы обе рассмеялись, и крошечный элемент печали, к счастью, покинул меня.
— Ты ведь понимаешь, что нам снова предстоит пережить этот ад, когда дело дойдет до празднования годовщин, а когда она забеременеет, то превратится в беремзиллу. Представь, какой матерью она будет.
Мы обе продолжали смеяться, представляя Харли одной из тех идеальных матерей, которые непрерывно кудахчут.
Схватив пульт от телевизора с журнального столика, стоящего в центре гостиной, я пролистала сохраненные фильмы в поисках чего-нибудь бодрящего и девчачьего. В такие моменты я должна была избегать всего, что связано с Николасом Спарксом (прим.: всемирно известный американский писатель, автор романов-бестселлеров на темы христианства, любви, трагедии, судьбы и человеческих отношений, среди самых известных книг и их экранизаций: «Спеши любить», «Дорогой Джон» и «Дневник памяти»), как чумы — этот человек обладал искусством разбивать мое сердце и восстанавливать его только для того, чтобы разбить снова.
— Лили, мне плевать, насколько ты подавлена, это не повод заставлять меня смотреть это девчачье дерьмо. Ты знаешь, что Тристан неравнодушен к девчачьим фильмам? — призналась она, улыбаясь, сама того не замечая.
