Пока Фил накрывает скромный ужин, я вожусь с Пломбиром. В вечер, когда мы нашли его и спасли от мелких хулиганов, я даже не успела толком рассмотреть щенка. Белый дрожащий комок – и только. Теперь же я не могу уследить за белой пушинкой, что неуловимо скачет туда-сюда – только ушки подскакивают.
– Лапа уже почти зажила. – Фил ставит передо мной тарелку с ароматным картофелем. – Ему бы не скакать, но разве ж заставишь?
Пломбир звонко гавкает и, вильнув хвостом, скачет к миске. У него тоже ужин.
– Глаза тоже вроде нормальные, – подмечаю я, но Фил качает головой:
– Воспаление еще есть. Рано прекращать лечение.
Наши тарелки медленно пустеют, и я часто посматриваю на Фила из-под ресниц. Я так восхищаюсь и горжусь им! Хочу подарить это тепло ему, сказать, что из Фила бы вышел прекрасный ветеринар… Но понимаю, что эти слова только расстроят нас обоих.
– Ты молодец, – вместо этого говорю я, вкладывая в простые слова всю искренность, всю свою любовь. – Не каждый бы поступил, как ты.
– Ерунда, – качает головой Фил, но я вижу, как довольно и счастливо он улыбается.
Следующий час мы проводим в настоящей идиллии. Как раньше, болтаем о музыке и кино, обходя стороной острые темы. Я не напоминаю Филу о деньгах и о брате, а он не заикается про книжный мир. Я так устала от всей этой суеты, от продвижения, которое кануло в Лету вместе с моей репутацией, от интриг и скандалов.
Я просто хочу отдохнуть.
Мы играем с Пломбиром в догонялки. Носимся по полупустынной квартире, перескакивая через матрас, расстеленный в центре одной из комнат, и огибая стулья на кухне. Пломбир звонко тявкает и виляет хвостом, как пропеллером, а я визжу всякий раз, когда Фил догоняет меня и ловит в объятия.
Когда это происходит снова, он крепко-крепко прижимает меня к себе и говорит:
– Вот обниму тебя так во время вальса на конкурсе, и никакой тренер меня не остановит.
– Мы испортим общий номер!
– Зато они не испортят нам романтичный вечер.
Трусь щекой о грудь Фила, глубже вдыхаю аромат его тела – теплые перечные нотки сплетаются с ярким цитрусом.
– Ты такой эгоист! Ребята готовятся не одну неделю! Давай лучше станцуем как надо?
Мягко высвобождаюсь из-под рук, оплетающих меня, точно крепкие корни. Кладу одну ладонь на плечо Фила, а вторую вкладываю в его.
– И… раз-два-три!
Мы вальсируем на кухне, и вместо сияния софитов на нас ниспадает ярко-желтый свет лампы. Но я закрываю глаза и позволяю волшебству пропитать каждый миг этого вечера.
Вскоре мы замедляемся и вовсе останавливаемся. Фил сжимает мою левую ладонь и прикладывает к своей груди. Под кончиками пальцев гулко бьется сердце, и я знаю, что мое стучит в унисон.
– Ангел, ты знала, что выдры часто держатся за лапки, когда купаются? Они делают это, чтобы течение не разлучило их.
Умиленно улыбаюсь и заглядываю в любимые глаза:
– Тогда не отпускай мою руку, – говорю твердо, но нежно. – Никогда.
Звонит мой телефон, и мне приходится отлипнуть от Фила как раз в тот момент, когда он наклоняется за поцелуем. Облегчение прокатывается по телу расслабляющей волной, когда вижу имя Мари.
– Не знаю, где ты, – тараторит подруга, едва отвечаю на звонок, – но я сказала твоим родителям, что ты у меня и скоро пойдешь домой. Так что не засиживайся и шевелись!
– Почему они звонили тебе, а не мне? – так же торопливо спрашиваю я, нервно вышагивая по кухне.
– Может, ты исчерпала их доверие?
Это похоже на правду. Я бы ни за что не сказала маме или папе, что гуляю с Филом. И тем более – что сижу у него в гостях. Не после того, как выяснилось, что они против наших отношений.
– Спасибо, что предупредила. Скоро поеду домой.
– А где ты? С кем?
– У Фила, – слышу раздраженный шепот и быстро добавляю: – Мы смотрим, в чем он может выступить на декабрьском балу.
– Рада слышать, что хотя бы один из вас точно в одежде.
– Мари!
Но она сбрасывает трубку, оставляя меня в недоумении смотреть на погасший экран. Щеки горят, будто кто-то углями их натер. Как Мари может такое говорить? Да даже думать?! Мы с Филом… Мы…
Встречаемся. И нет ничего странного в том, чтобы сблизиться еще больше.
– Твою ж! – рычу я и ускакиваю в ванную комнату.
Фил провожает меня недоуменным взглядом, а я с грохотом захлопываю перед его носом дверь. Включаю холодную воду и пытаюсь остудить лицо.
– Все в порядке? Что-то случилось? – стук и голос снаружи.
– Все отлично! Просто… ресница в глаз попала.
Ресница. Как же.
В глаз мне попала горячая фантазия, о которой раньше я даже думать не смела. Наши отношения с Филом такие нежные, чувственные и в чем-то даже хрупкие, что я даже представить себе не могла, будто между нами возможен… секс.
Да что ж такое-то?!
Едва мысль кометой проносится в голове, та идет кругом. Мне становится страшно от самой себя. Как можно так четко представить без одежды человека, который оголял передо мной максимум руки по локоть?!
Так, Ангелина, успокойся. Фил на тебя не давит. Грязных намеков не кидает. Ты подумала о близости с ним только с подачи Мари… И, черт, лучше бы подруга молчала!
