Зяблик, 23:02
Он не вынес испытания родителями. Мама застукала нас сегодня, когда он подвез меня до дома после универа, выбежала на улицу и как давай орать…
Следующие сообщений двадцать подруга рассказывает о скандале, который этим вечером гремел на весь ее двор. В красках делится всеми подробностями так, будто не просто запомнила случившееся, а сняла на камеру.
Ангелина, 23:12
Почему ты не рассказала сразу?
Мне жаль, Мари…
Зяблик, 23:12
Не о чем жалеть, забей. Андрон оказался слабаком. Истинная любовь не должна знать никаких преград!
Ангелина, 23:13
Но он ведь нравился тебе. Ты столько его добивалась!
Зяблик, 23:13
И мне жаль потраченного времени. Ты бы видела его лицо, когда мама сказала, что напишет на него заяву. Мне ведь семнадцать
Ангелина, 23:13
Но у вас ведь ничего не было
Зяблик, 23:14
И тем страннее, что Андрон слился. Бросил меня прямо при маме!
Это не больно, а унизительно
Ангелина, 23:14
Просил остаться друзьями?
Зяблик, 23:14
Наверняка бы сделал это, не закинь я его в чс сразу, как только зашла домой. Так что ни о каком бале и речи быть не может. К тому же Богдан сразу согласился
Ангелина, 23:14
Когда успела его позвать? Он убрал тебя из чс?
Зяблик, 23:14
Он сам откликнулся на мой пост, где писала, что не с кем идти на бал. Мы поговорили о всякой ерунде, и вот… Так что, Ангелина, действуй. Он готов
Перед тем как ложиться спать, захожу к Богдану на страничку и едва не разражаюсь хохотом. Он убрал меня из черного списка.
За нашим домом есть спортивная площадка, которая зимой обычно пустует. Сейчас здесь никого нет, все засыпано снегом, на котором темнеют чужие следы. Их цепочка ведет к брусьям, у которых меня одиноко поджидает Богдан. Его светлые волосы спрятаны под шапкой, такой же серой, как его глаза и пасмурное декабрьское небо. Только синяя куртка выделяется ярким пятном на фоне усыпанного снегом двора.
До сих пор не верю, что решилась на эту встречу. Не верю, что ноги несут к Богдану. Волнение растет и формируется в лохматый клубок внутри живота. Оплести меня целиком переживанием, как паутиной, ему не дает только напоминание – после этой встречи, неприятной, но необходимой, меня ждет другая, и от одной мысли о ней в животе ураганом носятся бабочки.
Но все это потом. Сначала Богдан.
– Привет, – начинает он первым, оборачиваясь на звук моих шагов.
Останавливаюсь в метре от бывшего друга, но он сокращает это расстояние. Теперь я могу коснуться его, просто подняв руку. Прикладываю усилия, чтобы не сделать шаг назад.
Спокойно, Ангелина. Не нужно показывать свои эмоции! Это тактическая встреча. Вы должны установить перемирие!
Приветствую Богдана в ответ и боюсь, что на этом разговор погаснет. Придется оживлять его самой, вороша наши чувства, как поленья в затухающем пламени… Но Богдан не может вынести тишину дольше нескольких секунд.
– Видел, твоя книга неплохо продается.
– Что удивительно для нынешней ситуации, – улыбаюсь натянуто и грустно. При этом на Богдана не смотрю. Взгляд гуляет за его спиной, касается заснеженных подоконников домов, цепляется за синиц, что скачут по голым веткам кустов сирени.
Мне сложно смотреть в глаза того, кто бросал меня не раз. Сложно вновь идти на примирение в надежде, что сейчас-то все точно будет по-другому.
– Я советую «Магический дебют» подписчикам, – неловко переминаясь с ноги на ногу, делится Богдан. – Сам купил себе экземпляр и показывал его у себя в блоге.
Знаю, что эта встреча должна нас помирить. Но я не могу поднять белый флаг, пока внутри все кипит от обиды.
– Ого, – сарказм пенится в каждом слове, – ты, наверное, поэтому меня в блок кинул? Чтобы не умерла от счастья, увидев твои посты. Или чтобы не видела, сколько хейта ты словил за то, что рекомендуешь мерзавку Лину Ринг?
– Ангелина, если ты пришла ругаться…
– Дай мне высказаться! – перебиваю его резко, и голос звенит слишком громко в пустом дворе.
Богдан безоружно поднимает руки и покорно кивает.
